Читаем Сэр Гибби полностью

— Чтобы отец правдами и неправдами заставил её уступить ему свои права и снова пустил её имущество по ветру?

Гибби не ответил. Миссис Склейтер была права! Значит, щедрость не всегда является благословением. Надо подумать, как же со всем этим поступить.

Итак, полный самых разных мыслей и идей, Гибби отправился домой. Ему очень хотелось перед отъездом увидеть Джиневру, но для этого у него не было никакой возможности. Он уже давно ходил в Северную церковь каждое воскресенье — не потому, что ему нравился Фергюс и не нравился мистер Склейтер, а ради того, чтобы увидеть потерянную подругу. Ибо разве он не потерял её, когда она предпочла Фергюса Доналу? Разве оставив его любимого Донала, она не оставила и его тоже? При этой мысли у него сжималось горло, но только на мгновение: он никогда не жалел себя. Время от времени она смотрела на него с милой и грустной улыбкой, но ни разу не подала знака, что он может придти и навестить её. Он не знал, удастся ли ему встретиться с Доналом в Даурской долине; до сих пор от него самого не было ни единой весточки, а его мать никогда не писала писем.

— Нет, нет, не могу я писать, — неизменно говорила она. — Эти письма из меня все силы вытянут. А когда есть чего сказать, лучше уж послать весточку на Небеса. Рано или поздно дойдёт.

Несмотря на свою новообретённую власть, Гибби отправлялся домой с гораздо меньшим оживлением и восторгом, чем раньше. Но приняли его так же сердечно и ласково. По совету матери Донал не стал снова наниматься в работники на ферме, а вместо этого принял предложение одного из своих профессоров и стал учить ребятишек в какой–то семье. Он рассказал матери всё о своём горе.

— В конце концов это ему только на пользу пойдёт, — сказала Джанет с улыбкой глубочайшего сострадания, — хотя и жалко мне его, милого своего сыночка. Но Господь–то был и в землетрясении, и в огне, и в ветре, сокрушающем скалы, хоть пророк Его и не видел. Ничего, Донал всё это переживёт, и в сердце у него станет ещё больше места, а дух ещё больше просветлеет.

Гибби снял с полки свою старую дощечку и написал:

«Если ему можно помочь деньгами, их у меня теперь много».

— Знаю, знаю твоё доброе сердце, сынок, — ответила Джанет, — но нет, не надо. В таких делах любые деньги — как дохлая кобыла. Нет, наш бедный мальчик должен сам понять, что к чему. Розы его засохли, и из зарослей ему придётся выбираться самому. Ох, и поцарапается же он! Дивно это и чудно: одно сердце притягивается к другому, а потом вдруг раз — и они так далеко, что и не увидишь! Только Господь знает, что здесь и как, а я так думаю, что тут делается намного, намного больше всего, что мы можем себе помыслить и представить.

Гибби сообщил ей, что Глашруах принадлежит теперь ему. Только тогда старая мать начала осознавать размеры его богатства.

— Ох, так ты, значит, теперь наш лэрд? Ну и ну! Подумать только, хозяин этого дома — наш маленький Гибби! Вот так дела! Вот уж воистину неисповедимы пути Господни. Давида Он сделал царём, а Гибби — лэрдом. Да будет имя Его благословенно!

«Мне сказали, что вся гора теперь тоже моя, — написал Гибби. — Если отец хочет, он может стать лэрдом Глашгара».

— Нет, нет, — запротестовала Джанет, любовно поглядывая на него, — он для этого слишком стар. Ему уже нелегко трудиться, как в прежние времена. Ох, Господи, дай и мне уйти вместе с ним!.. И потом, какая ему разница? Аренду мы и так не платим, а овец у него сейчас как раз столько, чтобы он по старости не путался и отличал одну от другой. Одного ему недостаёт: чтобы его маленький Гибби ходил вместе с ним по горе. Иногда приходит, конечно, соседский парнишка, помогает ему, да Роберт говорит, что до Гибби ему далеко! Только знаешь что, сынок, если Глашруах и правда теперь твой, может, тебе лучше сходить туда, не мешкая, и посмотреть, как там дела. Последний раз, когда я там была, ручей уже совсем подбирался к дому — ну, к тому, что от него осталось. Не доглядишь, он совсем берег подмоет, и тогда жди беды. Так что чем скорее ты за ним приглядишь, тем лучше… Ой, сэр Гибби, женился бы ты на нашей барышне и привёз её снова в родимый дом!

Гибби тяжело вздохнул, подумав о том, что милая девочка–девушка, которая так любила гору, вереск и ручьи, теперь заперта в каменном городе и каждое воскресенье ходит в ту большую церковь, с которой у Гибби не было связано никаких радостных воспоминаний. Для него весь Глашгар был полон Богом. А церковь Северного прихода или церковь мистера Склейтера… что ж, он упорно старался, но так и не смог разглядеть черты настоящего Божьего храма ни в той, ни в другой.