Читаем Сегодня День рождения мира. Воспоминания легендарного немецкого клавишника полностью

В то время мы были авантюристами буквально во всем. Особенно во время выступлений. Мы любили исполнять новые песни, которые еще как следует не разучили. И, если забывали очередной куплет, маскировали незнание текста изощренными риффами. А одно время меня на сцене в начале концерта запирали в огромной деревянной клетке. При этом объявляли, что я настолько опасен, что меня можно держать только за решеткой. Сейчас в это уже никто бы не поверил. Для усиления впечатлений зрителей ящик накрывали бумагой и поджигали ее. Картина получалась замечательная, в зале прилично воняло дымом. Бумага горела на сцене долго и сползала с моей клетки. Тогда взглядам зрителей открывался я, весь такой несчастный. При этом иногда загорался занавес. Исполнялась первая песня, и после нее Тилль надевал противогаз. Но не потому, что нечем было дышать: просто он у нас имелся.

Тогда уже возникали споры о нашей сценической одежде. До поры каждый натягивал на себя то, что сумел отыскать. Но, в сущности, мы стремились к единому облику – мрачноватому, брутальному. Наши одеяния должны были говорить зрителю, что мы принадлежим к одной группе, что мы вместе. Тогда в моду вошли ребристые рифленые майки, которые я ненавидел с детства. Их любили носить злые дворники и старики. А отец заставлял меня надевать эту дрянь. Я дал себе клятву: когда вырасту, никогда не буду ходить в такой одежде! Но – никогда не говори «никогда»! Группа решила выходить на сцену именно в белых рифленых майках! Перед началом концерта мне пришлось натягивать на себя отвратительную тряпку. Правда, пребывал я в ней только во время исполнения первой песни, а потом уже красовался с голым торсом. Мы все делали так, и это хорошо смотрелось.

После того как ребята из Metallica[34] тоже стали надевать рифленые майки, мы отказались от этой униформы.

Однажды мы надели на себя черные комбинезоны NVA[35]. И сразу поняли, что не каждого из нас они красят. Я бы сказал так: комбинезоны были к лицу лишь двум членам группы. Поэтому кто-то предложил просто подпоясаться новыми одеждами, но это было совсем глупо. Мы опаздывали на концерт во Фрайберге[36], поэтому надели униформу и поехали. Когда высаживались из автобуса в чужом городе, люди на улицах глядели на нас с удивлением. Так на рок-звезд не смотрят. Но мы и не пытались вести себя, как рок-звезды. Мы формировали скандальный имидж группы и всемерно эпатировали зрителей. И не только их, а вообще всех подряд. Происходило это примерно так…

В Доме культуры, в котором мы должны были играть, в тот день репетировала одна танцевальная группа девушек. Тилль расположился в зрительном зале и шокировал молодых артисток сальными репликами. На обед мы получили холодные сардельки. Тилль громко выдал вслух свои соображения насчет того, что они ему напоминают, и засунул сардельку в штаны. Во время концерта он вытащил ее из ширинки, имитируя свой пенис. Я не знаю, договаривался ли он с Олли заранее, только тот взял эту сардельку в рот. Я думаю, в зале никто не разобрал, что это всего лишь сарделька. Я не мог на все это смотреть. А Тилль, чисто из-за куража, еще разбил и прожектор, который якобы ослеплял его. При этом организатор нашего концерта был в отчаянии. И в конце концов отказался выплатить нам гонорар. Мы восприняли это с равнодушием, во всяком случае я. Зато компенсировали убыток тем, что украли из костюмерной ковер и засунули его в свой автобус. После этого отправились в студенческое общежитие. Вы думаете, нам нужно было место для ночевки? Как бы не так! Мы не спали. Расположились все в одной комнате. Один из нас привел с собой девушку. «Сладкая парочка» стала заниматься сексом, а остальные, потягивая пиво, по мере сил принимали в этом участие, отпуская шуточки и советуя, что нужно делать. Такое тоже бывало…

Мы как один были хулиганами, каких мало, и вытворяли бог знает что. В трактирах мы жонглировали кружками, полными пива, и состязались между собой в том, кто из нас съест больше фрикаделек. Потом, с надутыми животами, танцевали под любую музыку, независимо от того, принято было танцевать в заведении или нет. Мы нагло приставали к девушкам, задирали парней и всех подряд приглашали на наши концерты. На арендованном нами автобусе мы в гололедицу на бешеной скорости скользили по дорогам и неизвестно почему до сих пор еще живы. За сценой во время антрактов мы развлекались тем, что стреляли друг в друга из пейнтбольных ружей: шариками с краской, по голым торсам…

У нас не было рабочих и ассистентов. У нас не было лимузинов или автобусов. Мы не владели недвижимостью. Порой нам негде было ночевать. Мы не нуждались в тур-менеджерах или пиар-услугах. Мы не давали никаких интервью, и нас не приглашали на фотосессии. Мы не провели ни одной пресс-конференции. Мы не платили страховые взносы и налоги. Короче, мы ничего не делали. Зато старались изо всех сил, чтобы люди при общении с нами испытывали сильные эмоции.