Рассуждая о скопчестве, никак не следует упускать из виду весьма важного различия — скопчества как личного принципа того или другого лица и скопчества как секты, члены которой не только сами лично проводят свой принцип в свою личную жизнь во всей его крайности, но стараются обманом, обещаниями и прямым насилием осуществить свой принцип на других. В первом случае скопчество принадлежит, без сомнения, к числу самых диких религиозных заблуждений; но чувствуя к нему отвращение, к лицам, держащимся такого заблуждения, можно питать искреннее чувство сожаления, потому что источник этого заблуждения крайняя наклонность человека, при отступлении от положительной религии, вообще к заблуждениям в области веры. В последнем случае, когда лица, при всей дикости и противоестественности их убеждений, деятельно и упорно стараются осуществить эти убеждения еще и на других, когда они для этого пользуются неопытностию молодости или стесненным положением бедности, заблуждение перестает уже быть только заблуждением, вредным лично для заблуждающихся, оно становится преступлением против общества. Бедняк, бросающийся от крайнего помрачения рассудка с моста в воду, возбуждает сожаление и участие; но тот же бедняк, избравший средством для жизни воровство, грабеж или убийство, подвергается строгости законов; несколько же таких бедняков, вступивших для грабежа и убийств в союз и составивших шайку, становятся гораздо опаснее для общества, чем если бы эти же самые лица занимались этими преступлениями каждый отдельно.

1869 год.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. 15-го ФЕВРАЛЯ