Читаем Самарянка полностью

— Сестра, не надо так строго. Мы давно не виделись. Что только не думали? Бедный наш брат Артур, если бы он только знал, что они с тобой тут сделали, в кого превратили. Нет, клянусь памятью дорогого Артура, я им этого так не оставлю, я…

— Зачем приехал? — спокойно, но настойчиво повторила Ольга.

— Повидаться с тобой, — Реваз коснулся Ольгиной руки. — Мы ведь не чужие люди, правда? Когда-то были одной командой: ты, я, Артур, Лола, Нодар, Карен… Кто тебя обидел? Почему ты решила оставить нас?

— Я оставила прежнюю жизнь. А вы — часть этой жизни.

— Чем же тебе было плохо в старой? В чем ты нуждалась? И чем та жизнь была хуже той, в которой ты живешь теперь? — Реваз снова окинул взглядом Ольгу с головы до ног. — Объясни мне, сестра! Может, я тоже брошу все и уйду жить в лес или вернусь в горы и буду, как наши предки, там пасти баранов?

— Каждому свое. Мне идти надо. Да и холодно стоять здесь.

— Так давай сядем в машину, там тепло, музыка, коньяк, кофе.

— Я сказала, мне надо идти, — Ольга сделала движение назад в сторону монастыря.

— Пойдешь, — остановил ее Реваз. — Только отдай нам то, что принадлежит не только тебе. Скажи свою долю, а остальное верни. Нехорошо, сестра, с нами в такие игры играть. Или ты забыла, что значит жить по понятиям?

— Это у тебя память коротка. Артур все передал тому, кому счел нужным — мне. А вы все были возле него только шакалами.

— Напрасно ты такими словами бросаешься, — Реваз немного оробел.

— А других слов вы не заслуживаете, — Ольга снова намерилась идти в монастырь, но Реваз держал ее за руку.

— Сестра, ведь мы чужого не просим. Отдай нам наше. Мы этот монастырь за год превратим в настоящий дворец, дорогу асфальтную проведем через лес, гостиницу построим. Хочешь, тебя здесь главной начальницей над всеми монашками сделаем? У нас везде связи есть, деньги всем нужны.

Ольга спокойно смотрела в глаза Ревазу.

— Мы решили продолжить дело нашего дорогого Артура. Если бы ты видела, какой мы ему поставили памятник! Ленин позавидует! Черный мрамор из Италии привезли, оттуда же мастеров вызвали. Мы уже многое сделали, в большие долги влезли, надеялись, что ты нас поймешь.

Ольга решительно освободила руку и пошла к монастырю.

— Мне этот базар уже надоел, — вдруг услышала она чужой голос и обернулась. К ней шел незнакомец с типичным лицом азиата.

Неожиданно между ними встала Марина:

— Рашид, ты ведь обещал, что все будет мирно и тихо.

— Так все и будет: тихо и мирно, — осклабился он и злобно добавил:

— Пошла в машину и оттуда не высовывайся!

— Успокойся, Рашид, мы сами во всем разберемся, — Реваз тоже подошел ближе и тронул азиата за плечо. Тот встрепенулся и схватил Реваза за грудки:

— Меня не успокаивай, а лучше думай, чем долги возвращать будешь. Или ждешь, когда я тебя со своими моджахедами познакомлю?

Он злобно сверкнул глазами, с силой толкнул Реваза к машине и снова повернулся к Ольге:

— Говоришь, новую жизнь решила начать? Говоришь, святой стать решила, праведницей? Сейчас мы проверим, на что ты годна…

Подойдя вплотную, азиат резким движением сорвал с Ольги шерстяной платок, распахнул пальто и разорвал на груди кофту.

— А ну с ними с себя это! — и он показал пальцем на висевший там маленький серебряный крестик.

Ольга запахнула пальто и попятилась назад, творя про себя молитву.

Азиат тут же подскочил к ней и снова обнажил ее грудь.

— Сними с себя это и выброси. Третий раз повторять не буду.

В его словах и взгляде Ольга чувствовала неподдельную угрозу.

— Рашид, не забывай: это наша сестра! — Реваз опять сделал попытку вмешаться.

— Мразь она, а не сестра. И вы такие же мрази. Не возвратишь долги в срок — всех порежем. Ты нас знаешь.

— Так что, — он продолжал наступать на Ольгу, сверля ее колючим раскосым взглядом, — снимешь сама или тебе все же помочь? Выброси его — и можешь мотать в свой дом престарелых. Я тебя отпущу, даю слово мужчины.

— Сделай, о чем тебя просят! — крикнула уже из джипа Марина.

Ольга неожиданно рассмеялась, вспомнив, как те же слова Марина кричала ей, когда они были вчетвером на берегу реки.

— А ты и впрямь веселая монашка, — азиат дышал ей прямо в лицо.

Он резко дернул за шнурок, на котором держался крестик, порвал его и бросил в сторону.

— Я сейчас своими руками прибью тебя точно так же, как прибили твоего Бога. Клянусь, я сделаю это, как уже делал не раз!

Азиат уже не просто сверлил Ольгу своим колючим взглядом, а был действительно готов разорвать, растоптать ее на месте.

Ольга посмотрела в сторону Реваза, который стоял возле джипа, подняв воротник своей меховой куртки и потупив взгляд.

— Эй, лицо кавказской национальности, — окликнула она его, — заступился б за родственницу!

— Он теперь пусть за себя заступается, а с тобой отдельный базар будет, — азиат не говорил, а злобно шипел, сверкая глазами. — Где же твой Бог? В снегу? Под ногами? Почему Он тебя не защищает? Ну, давай, молись Ему, праведница, а я посмотрю на тебя и на твоего Бога!