Ольга же возвратилась в монастырь через несколько месяцев. Все, что с ней произошло тогда в зимнем лесу и после, можно считать настоящим чудом. Ее, истекшую кровью и замерзшую в снегу, случайно заметили люди, возвращавшиеся в город из монастыря на своей машине. Никто из врачей не давал никаких гарантий, что жизнь удастся спасти, поэтому в морге центральной городской больницы для Ольги уже стоял приготовленный гроб. Вся обитель молилась за спасение своей послушницы, веря в чудо и надеясь на милость Божию.

А вскоре после возвращения в монастырь и выздоровления Ольга приняла постриг с именем Анны…

На этом повествование можно было бы закончить, если б не произошло другое событие, пусть не такое знаменательное, как чудесное спасение Ольги и ее посвящение в монашество: из деревни внезапно пропал Мишка-спецназ. Поговаривали, что он завербовался наемником во французский легион и снова очутился в «горячей точке». Такое вполне могло быть. Однако достоверно этот слушок никто из родных и друзей Мишки не мог ни подтвердить, ни опровергнуть.

Но вот что интересно: далеко от той деревни, в глухом лесном скиту, примерно в то же время появился новый послушник. Вел он чрезвычайно уединенный образ жизни, был крайне немногословен. Его смирение, незлобие и кротость удивляли даже опытных монахов. Кем он был раньше, откуда приехал, что привело его к такому покаянию — обо всем этом знал лишь его духовник, старец преклонных лет схимник Иоанн.

Звали ж послушника Михаил. Все, с чем он приехал в скит, помещалось в одну сумку, перекроенную из старого солдатского рюкзака. Если б кто и заглянул в нее, чтобы узнать, что там хранилось, все равно б ничего не понял. Две застиранные, выгоревшие полосатые майки, бывшие когда-то тельняшками, какие носят воины-десантники; моток необычайно прочных канатов, напоминающих парашютные стропы, летняя камуфляжная куртка. Имело ли все это хотя бы косвенное отношение к прежней жизни нового послушника, никто не знал.

В отдельном пакетике лежали несколько фотографий, но и они мало что могли рассказать человеку, который бы заинтересовался личностью молодого аскета. С тех фотографий смотрели и улыбались какие-то солдаты, офицеры, рядом стояли готовые к походу боевые машины пехоты, бронетранспортеры, а еще дальше виднелись очертания заснеженных горных вершин. Что это были за люди? Кем они доводились послушнику и доводились ли ему вообще кем-нибудь? Где фотографировались?..

Обо всем этом мог бы рассказать сам Михаил, но он предпочитал молчание и молитву.

Правда, в том же пакетике была еще одна фотография… Даже не фотография, а глянцевая обложка, вырванная из заграничного журнала. С лицевой ее стороны смотрела молодая темноволосая девушка с обаятельной улыбкой и выразительными синими глазами, а на другой были фотографии Франческо Тотти, Андрея Шевченко, Дэвида Бекхема и других звезд мирового футбола. Наверное, послушник сам был спортсменом.

Но главное: был ли загадочный отшельник и таинственно исчезнувший Мишка-спецназ одним и тем же лицом? Если даже и так, все равно в это никто б не поверил. В такие чудеса наш народ верит слабо…

КНИГА ВТОРАЯ

1. СКИТ

Дверь чуть слышно скрипнула — и в черном проеме появились две светящиеся зеленоватые точки.

— Захады, дарагой, гостэм будэшь, — с нарочито выраженным кавказским акцентом сказал Мишка, повернувшись к двери.

Точки тут же двинулись с места и через мгновение обрели кошачий контур, с громким мурлыканьем протиснувшись через узкую дверную щель. Подойдя к старому деревянному топчану, контур, едва различимый во тьме, остановился и снова уставился двумя немигающими точками на лежащего Мишку.

— Где ж ты так долго шлялся, бродяга? Мы думали, что тебе надоела здешняя жизнь, решил удрать отсюда, — нагнувшись, он погладил мурлыкавшего гостя и слегка потрепал за ушки.

— А мокрый, мокрый какой! Дождь опять зарядил. Где ж тебя носило целую неделю?

Рыжий кот по кличке Мурчик был старым обитателем здешнего скита: он пришел сюда с первыми новыми поселенцами и с той поры никуда надолго не отлучался. Питался он тем, что перепадало с не слишком сытого монастырского стола, дополняя постный рацион ловлей добравшихся до этих безлюдных мест мышей. Его природа была устроена так, что он совершенно не тяготился отсутствием хвостатых подруг и не испытывал приливов вполне естественного беспокойства. Этим мирным поведением и равнодушным отношением к тому, что влекло его сородичей к продолжению кошачьего рода, Мурчик вполне вписывался в дух здешней отшельнической жизни.