ТВОЯ ВОЛЯ

ЭТО БУДЕТ СКОРО!..

Мы, — говорил шахтер, — собирались в шахтах. Пробирались из бараков так, чтобы никого не разбудить. Шли в полной тьме. Мороз. Одежда плохая, обувь тоже не лучше. Только и грела внутренняя жажда — слышать шепотом произносимые молитвы. Какой там хор? Какая роскошь, иконы, паникадила? Тишина была да темь. Такой тишины ни в одном храме другом не встретишь. Напрягались, слушали, чтобы не пропустить ни слова. Собирались чаще всего часам к четырем. О чем только не передумаешь, пока, затаив дыханье, пробираешься к заветной шахте. Зато уж молитва была какая! И как долго-долго она потом не выбивалась!.. Бывало, что и “накрывали”. Кого хватали, кого на месте душили, кое-кто половчее — убегал. И потом долго-долго не могли собраться оставшиеся…”

ЛИТУРГИЯ

Темнело. Чуть слышный стук в трубу… Тихо, стараясь не скрипнуть дверью, выходит сгорбленная фигура, до глаз замотанная платком. Осторожно отодвигается задвижка. Входят неслышно. Через несколько минут снова тихий стук в трубу. Снова “привратница” неслышной тенью впускает пришедших… Ждут еще некоторое время во мраке. Ждут сосредоточенно, не разговаривая, каждый думает о том — не в последний раз ли это?..

Собрались. Начали шепотом служить литургию. Старенький священник тихо, с глубоким чувством говорил ектении, многие плакали, особенно когда причащались. А причащались все кто был. Какое счастье — святая Литургия! Приведет ли Господь еще? Какой риск и какое мужество! Но любовь все побеждает.

К ОДНОЙ ЦЕЛИ!

Темнота — хоть в глаз коли… За овином залаяла собака. За ней — другая, третья. Надо переждать. Под ногами скрипит снег. Яркая луна вышла из-за туч и осветила поле. Темные фигурки прячутся за плетень. Потом они тихо-тихо поплыли к крайней избе.

Там, не зажигая огня, в простенькой (из мешковины сшитой) фелони архимандрит Н… Он готовится служить новогодний молебен. Стоя у аналойчика, он вспоминает своих духовных чад. Кто из них пришел, и кто нет! “Господи, — вздыхает он больной грудью, — сохрани Ты их и собери всех сюда помолиться единым сердцем и едиными устами”…

Завтра Новый год! Что он еще принесет этим отверженным миром людям?..

“Господи! — снова вздыхает грудь, — хоть бы почаще нам собираться. Или Ты отнимешь у нас и это?”… Архимандрит плачет…

ВЕСЕЛУХА

В одном месте, еще при Борисе Годунове, была построена башня. Ее назвали “Веселуха”. Местечко то было глухое, никто туда уже не ходил. Заросла башня бурьяном и лопухами. Только ребятишки облюбовали это место для игры в “войну”.

Однажды, играя так, они услышали приглушенное пение. Женские голоса тихо пели молитвы… потом пение прекращалось и, спустя немного, пели опять…

— Ванька! — обратился один мальчик к другому, — слышишь?

— Слышу, — ответил тот, — поют.

— Надо сказать отцу!

— Не надо.

— А если это шпионы?

Сказали старшим, а те начальству, и через час уже вели связанных семь-восемь женщин. Среди них избитый до крови иеромонах.

С тех пор “Веселуха” замолкла. Не стали и ребятишки играть около нее. Стыдно было, хоть они и ребятишки…

ПОДРУГА

Настя пришла ночевать к своей подруге Нине Ивановне. Зная где ключ, она открыла дверь и вошла в комнату. Не успев закрыть за собой дверь, она почувствовала, что в нее кто-то ломится.

— Кто там? — окликнула Настя.

Ответа не было. Она пошла и приоткрыла дверь. В нее тут же ворвались трое военных.

— Вы будете Нина Ивановна?

— Я, — ответила твердо Настя.

— Вы арестованы.

— Подождите минутку, я переоденусь.

Пройдя в спальню, она схватила листок бумаги и написала:

“Милая моя Нина, у тебя малые детки, с кем они останутся? Я иду за тебя с радостью. Твоя Настя”. Сунув записку под подушку, она перекрестилась и спокойно вышла к конвою. Больше ее никто не видел никогда!..

В ГОРАХ