Читаем Русский морок полностью

Сентябрь 1977 года. Краевой центр. Территория завода. Москва. Посольство Франции в СССР. Да они так скоро и не могли быть. Коля Немецкий, перескочив через заводскую стену и забегая в крытый пакгауз складов, успел заметить оперативника из группы наружного наблюдения в тот момент, когда тот неловко перевалился через забор. Сомнений никаких не было, у Коли все похолодело внутри и подступила тошнота, как после работы в спарринге на тотеме с тяжелым партнером. Наблюдая, как оперативник, пригнувшись, побежал, делая просмотровые повороты головой влево-вправо и назад, он подумал: «Вот зараза! Засекли меня! Ах, какой же я молодец, что стал уходить через завод, черт возьми! Они и тут мне пути перекрывают. Надо отсиживаться здесь. Он побежит по территории, отыскивая меня, а я останусь здесь, на месте, и уйду потом, минут через десять, а может, через двадцать, ну, да ладно, посмотрим!»

Сидя в каптерке сразу при входе, он в пыльное окошко видел, как парень, выписывая зигзаги, все дальше и дальше удаляется от него, вскоре он скрылся за цехами.

Коля вылез из этого тухлого помещения, осторожно пробрался вдоль склада к заводской стене и снова перемахнул через нее, но уже в обратном направлении и спрыгнул недалеко от сквера, где и произошла его вторая встреча с французами.

Первая, контактная, прошла вчера, ровно так, как было ему предложено сотрудниками резидентуры французских спецслужб на конспиративной московской квартире[98] еще в марте.

Тогда, ранней весной, под мокрым снегом пополам с дождем, с трудом преодолев пост милиции при входе в представительство Франции в СССР, они все же попали на территорию посольства. Девушка имела постоянное приглашение в Культурный центр посольства, где по понедельникам, средам и пятницам проходили концерты, выставки, а чаще просто крутили фильмы. Апофеозом был июль, день взятия Бастилии, когда на втором этаже в большом холле накрывали столы с закуской, стояли французское вино и коньяк, а толпы советских граждан сносили все подчистую, благо, не доводя добычу рюмки коньяка и бутерброда до мордобоя. Французы стояли в стороне и смотрели на эту великую новую общность людей — строителей коммунизма, которые, пыхтя и отпихивая друг дружку локтями, лезли к столу с бесплатной едой и выпивкой из-за «бугра».

Коля с девушкой пришли в будний день. Она держала в руках лиловый листок с программой мероприятий на месяц и мелованным квадратом картона постоянного пропуска, где была записана ее фамилия, сбивчиво и нервно доказывая милиционеру, что Коля, ее жених, приехал поглазеть на мероприятие. Наконец их пропустили, долго изучая в будочке паспорта.

За воротами, облегченно вздохнув, они вошли в широкие двери Культурного центра Франции, где, спустившись немного вниз по ступенькам, оказались у дверей в киноконцертный зал. При входе стоял красивый полированный стол, и симпатичная девушка выдавала постоянные пропуска всем желающим. Коля подошел и попросил выписать на себя.

— Назовите свою фамилию и имя. — Девушка мимолетно официально улыбнулась ему и достала чистый квадратик мелованного картона с реквизитами Культурного центра при посольстве Франции.

— Немецкий Коля! — увидев, что девушка слегка удивилась, быстро закивал, подтверждая, и тут же задал вопрос, внося главную информацию о себе: — Я тут, у вас, первый раз, а сам издалека, из Краевого центра, я художник. Вот даже принес одну из своих работ, — он приподнял, показывая картину, завернутую в холст. — Помогите мне, может, вы знаете, кого бы заинтересовали мои работы здесь, в Культурном центре?

Девушка переспросила еще раз, откуда он приехал, записав в блокнот, встала и прошла в малозаметную дверь рядом с ее столом. Вернулась быстро и сказала на хорошем русском языке, но как-то не так, как говорили все, а слишком правильно, не глотая окончания и отчетливо произнося каждую букву в слове, даже слово «что» произносила «что» в отличие от «што», как привык слышать Коля. Она села за стол и сказала:

— На ваше счастье, сегодня здесь находится сам атташе по культуре, и скоро подойдет его заместитель, который посмотрит ваши работы, и вы сможете поговорить с ним в нашей комнате отдыха.

— А вы русская? — осторожно спросил Коля.

— Да, по происхождению. Моя семья из Петербурга, но я родилась уже во Франции. Здесь я учусь в герценшлюзе, простите, институте имени Герцена.

— Я вот обратил внимание, как вы говорите.

— А как? — слегка удивилась девушка.

— Очень правильно произносите слова и звуки.

Она улыбнулась, на минуту отвлеклась, выписывая пропуск очередному посетителю и выдавая лист оранжевой бумаги с программой на следующий месяц.

— Просто у нас в семье говорят на правильном русском языке, так называемом петербургском наречии. Там много особенностей. Соня! — представилась девушка и, увидев издалека мужчину, который делал знаки ей, встала. — К вам идет заместитель атташе по культуре. Удачи! Мой друг здесь, в Союзе, тоже художник, между прочим!

— А я — Коля! Спасибо, Соня! — отозвался Немецкий.