Читаем Русский морок полностью

— Это недостойно внимания. Что еще? — ровным тоном продолжила Каштан.

— Мы разрабатываем также африканского студента, он проходит как Садовод, — Быстров перевел глаза на Каштан, — запросили дополнительные сведения о нем и пока основываемся на словесной информации, которая поступает из разных источников. Получить дополнительные сведения из Сенегала чрезвычайно трудно, но уже появился канал у нашей резидентуры из соседней страны. Ждем дополнительной информации.

— Ну, а пока что имеем? — Каштан почувствовала тревогу.

— По нашим сведениям он после лицея, окончил парашютную школу в Дакаре, потом два года служил в 11-м «Шоковом батальоне».

— 11e Choc11e Bataillon Parachutiste de Choc. Это же спецназ SDECE! «Шоковый батальон»! Интересно. Так что же делает этот боец здесь? Как он вообще оказался в этом городе? — воскликнула Дора Георгиевна. Чего-чего, а встретить здесь, в глубине СССР, бывшего сотрудника отряда специального назначения Франции — просто фантастика.

— Он после двух лет службы и тяжелого ранения получил государственную стипендию и приехал к нам учиться. Сейчас на третьем курсе филологического факультета.

— Ранение в Мавритании получил, вероятно! И сколько мальчику годков-то?

— Двадцать семь лет. Он был председателем своего землячества, развитой, учится отлично, уже взял себе тему дипломной работы, которую будет развивать в диссертацию.

— И что за тема? — Каштан в недоумении оторвалась от своего блокнотика.

— Что-то об общих социальных корнях революционной тематики наших «декабристов» и ранней поэзией Сенегала в период революционного переустройства общества.

— Чушь собачья! Государственный язык в Сенегале французский, но это ни о чем не говорит! Поэты пишут, каждый на своем языке, если хотите знать, то это, волоф, пулар, джола, мандинка, серер, тукулер и еще есть! — Каштан передернула плечами и встала из-за стола.

— Ну, чушь или не чушь, а тема утверждена на ученом совете, прикреплен преподаватель — руководитель темы. Уже написал заявление на защиту в Москве, в Институте Африки. Там легче «пролезть»! Ему нужна степень кандидата наук, по их меркам, он может на визитной карточке или где угодно писать «доктор».

Быстров слегка приподнял плечи и опустил их, привычка осталась после ранения, и продолжил:

— Тут возникла интересная вилка: французы-диссертанты и этот парашютист копают одну и ту же тематику. Очень странно! На накладку по легендированию не похоже, я имею в виду ошибку. Скорее всего, либо это случайность, правая рука не знает, что делает левая, или таким образом замотивированы на год вперед все их пересечения по легенде одинаковой тематикой работ. — Быстров упреждающе глянул на Каштан, чтобы та не продолжала диспут, и торопливо продолжил: — Вот здесь все материалы, по всем категориям. — Быстров закрыл обложку папки и придвинул к Каштан.

— Да, спасибо, буду смотреть сегодня же. — Дора Георгиевна вскинула глаза на генерала, тот, словно все ждали от него завершения, сказал:

— Павел Семенович, вместе с товарищем Каштан проработайте подетально всю информацию. Подготовьте контрразведывательные мероприятия.[94] Требуется более глубокая агентурная работа. Имейте в виду, по моему представлению мы пока еще мелко плаваем.

Дора Георгиевна кивнула головой, пометив у себя и, вскинув голову, заговорила:

— Так, теперь по поводу изделия, которое на контроле в Инстанции. Не будем привлекать силы особистов, как я уже сказала, у них одни задачи, а у нас совершенно другие. Давайте подготовим ситуацию в городе, — Дора Георгиевна поняла, что слегка оговорилась, и переиначила смысл сказанного, — подготовим полное представление об оперативной обстановке в городе, а потом будем ставить задачи.

Быстров дернул бровью, услышав фразу Каштан, неосторожно вырвавшуюся, и переспросил:

— Прошу прощения, так что будем делать? Изучать или готовить?

Каштан отбросила на стол блокнотик с ручкой и, улыбнувшись, произнесла довольно скучным тоном:

— И то и другое. Это взаимосвязанные действия, но прежде надо закрепить ситуацию. Вот что я имела в виду. Теперь, надеюсь, мы прояснили значения слов. Оперативный лексикон мы не отменяем. Или вы услышали какое-то несоответствие в моих словах?

— Нет, все в порядке. Это было лишь небольшое уточнение. — Быстров, под недовольным взглядом генерала закрыл свои бумаги, подумав, черти его понесли!

Каштан, мысленно ругая себя за прорвавшееся выражение, оглядела присутствующих, в этот момент дверь приоткрылась и появилась голова дежурного, он, не заходя в кабинет, сказал:

— Товарищ генерал, разрешите обратиться, тут материал из «наружки» для полковника Быстрова, срочно!

Генерал жестом остановил Быстрова, который хотел было выйти из кабинета и уже взял в руки папку от дежурного, но вернулся и положил на стол, генерал открыл и начал читать, постепенно меняясь в лице. Потом захлопнул, поглядел на Быстрова, махнул рукой.

Перейти на страницу:

Все книги серии Баланс игры

Похожие книги

Тень гоблина
Тень гоблина

Политический роман — жанр особый, словно бы «пограничный» между реализмом и фантасмагорией. Думается, не случайно произведения, тяготеющие к этому жанру (ибо собственно жанровые рамки весьма расплывчаты и практически не встречаются в «шаблонном» виде), как правило, оказываются антиутопиями или мрачными прогнозами, либо же грешат чрезмерной публицистичностью, за которой теряется художественная составляющая. Благодаря экзотичности данного жанра, наверное, он представлен в отечественной литературе не столь многими романами. Малые формы, даже повести, здесь неуместны. В этом жанре творили в советском прошлом Савва Дангулов, Юлиан Семенов, а сегодня к нему можно отнести, со многими натяжками, ряд романов Юлии Латыниной и Виктора Суворова, плюс еще несколько менее известных имен и книжных заглавий. В отличие от прочих «ниш» отечественной литературы, здесь еще есть вакантные места для романистов. Однако стать автором политических романов объективно трудно — как минимум, это амплуа подразумевает не шапочное, а близкое знакомство с изнанкой того огромного и пестрого целого, что непосвященные называют «большой политикой»…Прозаик и публицист Валерий Казаков — как раз из таких людей. За плечами у него военно-журналистская карьера, Афганистан и более 10 лет государственной службы в структурах, одни названия коих вызывают опасливый холодок меж лопаток: Совет Безопасности РФ, Администрация Президента РФ, помощник полномочного представителя Президента РФ в Сибирском федеральном округе. Все время своей службы Валерий Казаков занимался не только государственными делами, но и литературным творчеством. Итог его закономерен — он автор семи прозаико-публицистических книг, сборника стихов и нескольких циклов рассказов.И вот издательство «Вагриус Плюс» подарило читателям новый роман Валерия Казакова «Тень гоблина». Книгу эту можно назвать дилогией, так как она состоит из двух вполне самостоятельных частей, объединенных общим главным героем: «Межлизень» и «Тень гоблина». Резкий, точно оборванный, финал второй «книги в книге» дает намек на продолжение повествования, суть которого в аннотации выражена так: «…сложный и порой жестокий мир современных мужчин. Это мир переживаний и предательства, мир одиночества и молитвы, мир чиновничьих интриг и простых человеческих слабостей…»Понятно, что имеются в виду не абы какие «современные мужчины», а самый что ни на есть цвет нации, люди, облеченные высокими полномочиями в силу запредельных должностей, на которых они оказались, кто — по собственному горячему желанию, кто — по стечению благоприятных обстоятельств, кто — долгим путем, состоящим из интриг, проб и ошибок… Аксиома, что и на самом верху ничто человеческое людям не чуждо. Но человеческий фактор вторгается в большую политику, и последствия этого бывают непредсказуемы… Таков основной лейтмотив любого — не только авторства Валерия Казакова — политического романа. Если только речь идет о художественном произведении, позволяющем делать допущения. Если же полностью отринуть авторские фантазии, останется сухое историческое исследование или докладная записка о перспективах некоего мероприятия с грифом «Совершенно секретно» и кодом доступа для тех, кто олицетворяет собой государство… Валерий Казаков успешно справился с допущениями, превратив политические игры в увлекательный роман. Правда, в этом же поле располагается и единственный нюанс, на который можно попенять автору…Мне, как читателю, показалось, что Валерий Казаков несколько навредил своему роману, предварив его сакраментальной фразой: «Все персонажи и события, описанные в романе, вымышлены, а совпадения имен и фамилий случайны и являются плодом фантазии автора». Однозначно, что эта приписка необходима в целях личной безопасности писателя, чья фантазия парит на высоте, куда смотреть больно… При ее наличии если кому-то из читателей показались слишком прозрачными совпадения имен героев, названий структур и географических точек — это просто показалось! Исключение, впрочем, составляет главный герой, чье имя вызывает, скорее, аллюзию ко временам Ивана Грозного: Малюта Скураш. И который, подобно главному герою произведений большинства исторических романистов, согласно расстановке сил, заданной еще отцом исторического жанра Вальтером Скоттом, находится между несколькими враждующими лагерями и ломает голову, как ему сохранить не только карьеру, но и саму жизнь… Ибо в большой политике неуютно, как на канате над пропастью. Да еще и зловещая тень гоблина добавляет черноты происходящему — некая сила зла, давшая название роману, присутствует в нем далеко не на первом плане, как и положено негативной инфернальности, но источаемый ею мрак пронизывает все вокруг.Однако если бы не предупреждение о фантазийности происходящего в романе, его сила воздействия на читателя, да и на правящую прослойку могла бы быть более «убойной». Ибо тогда смысл книги «Тень гоблина» был бы — не надо считать народ тупой массой, все политические игры расшифрованы, все интриги в верхах понятны. Мы знаем, какими путями вы добиваетесь своих мест, своей мощи, своей значимости! Нам ведомо, что у каждого из вас есть «Кощеева смерть» в скорлупе яйца… Крепче художественной силы правды еще ничего не изобретено в литературе.А если извлечь этот момент, останется весьма типичная для российской актуальности и весьма мрачная фантасмагория. И к ней нужно искать другие ключи понимания и постижения чисто читательского удовольствия. Скажем, веру в то, что нынешние тяжелые времена пройдут, и методы политических технологий изменятся к лучшему, а то и вовсе станут не нужны — ведь нет тьмы более совершенной, чем темнота перед рассветом. Недаром же последняя фраза романа начинается очень красиво: «Летящее в бездну время замедлило свое падение и насторожилось в предчувствии перемен…»И мы по-прежнему, как завещано всем живым, ждем перемен.Елена САФРОНОВА

Валерий Николаевич Казаков

Детективы / Политический детектив / Политические детективы