Читаем Русский морок полностью

— Американцы отказали в 1972 году финансировать примерно такого же плана СКР, в этом сегменте вооружения, так как такой проект они не считают приоритетным для себя. У них базы вокруг нашей страны и флотилии, на которых стоят значительно более дешевые дозвуковые крылатые ракеты средней дальности. Ну, а мы вынуждены делать наши СКР! В Москве больше года велись работы, однако, по мнению Инстанции, они втянулись в серию проблем, поэтому все передали в ваше «КБхимпром». Мне сказали в отделе оборонного сектора ЦК, что после передачи задания сюда появилось значительное продвижение, однако разработка остается по-прежнему весьма конфликтной. Тем не менее Инстанция уверена в успехе и ожидает результатов. Появление таких монстров важно для продвижения переговоров по ОСВ-2. Да и на предстоящей Международной аэрокосмической выставке должны быть выставлены экспортные модели этих СКР. — Она обвела взглядом присутствующих и уточнила: — «Коник»! Это экспортное название изделия, — и совершенно без паузы сказала каким-то сухим голосом, — подготовьте пишущую машинку. Каретку и ленту после работы уничтожить.

Генерал поднял телефон и, не отводя глаз от Каштан (такого резкого поворота в событиях он не ожидал), сказал в трубку:

— Начальника секретки ко мне! — Увидев жест Доры Георгиевны, прикрыл ладонью микрофон и спросил: — Шо-то не так?

— Лучше пусть будет начальник АХО. Понимаю, что нарушение инструкций, но надо сделать так, — она встала и прошлась по кабинету.

Заместитель председателя УКГБ по Краю, который медленно скучал на совещании, встал и, снова улыбнувшись всем, как при встрече на перроне вокзала, прошел к двери и оттуда махнул рукой:

— Пойду, займусь текучкой, чтоб она сгорела! — И вышел.

Дора Георгиевна посмотрела на захлопнувшуюся дверь и вопросительно перевела взгляд на генерала.

— Да, ничего, все в порядке. У моего зама, полковника Сотникова, быстрая утомляемость. Да и это хорошо в его состоянии.

— А что так? Болен? — вполголоса спросила Каштан.

— Не то чтобы болеет, а оперативную работу вел в рамках секретного приказа № 00122 «О мерах по усилению агентурно-оперативной работы по борьбе с возросшей активностью зарубежных клерикальных центров и враждебных элементов среди церковников и сектантов», в частности, по религиозным антигуманным, попросту говоря, кровавым сектам, у нас тут есть «медвежьи углы». Последнее дело у него было пару лет назад, он работал в большой секте под прикрытием, ну и там случилась, мягко говоря, авария. Он год по госпиталям, да по курортным картам, слегка жил, весь исполосованный и разбитый, но выбрался, не комиссовали, но оперативной работой запретили заниматься. Но как мой заместитель по всем внутренним нашим делам просто незаменим.

Каштан, слушая повествование генерала, вспомнила, что еще на перроне вокзала при встрече был короткий момент, когда они встретились глазами, и она увидела там невероятную муку и какой-то глубинный страх. Это поразило ее, но дальнейшие события отвлекли, и она забыла.

— Да, несладко приходится нашему брату-оперативнику по религиозным сектам, даже двойной отпуск не помогает выбраться в реальность, — Быстров, как бы заканчивая эту тему, добавил: — Да всем нам достается! Пойдемте, Дора Георгиевна, я провожу вас к нашему завхозу.

По дороге в АХО Быстров понял задумку Каштан. Готовить приказ и вводные в «секретке» — значит формально проводить и оставлять копии, а в АХО она сама себе хозяйка. Без формальностей и протоколов.

— После Парижа вам здесь, наверное, все кажется убогим и невзрачным? — небрежно, как бы между прочим спросил ее по дороге Павел Семенович, заранее зная ответ, но все же выкатив этот пробный шар.

— Ошибаетесь, товарищ Быстров, там полный мрак при работе «в поле» с французской контрразведкой, только и успеваешь изворачиваться, чтобы уйти! Какие, к черту, прелести Парижа! Разве что раз или два в год, да по большим праздникам! А здесь спокойно, тихо, я дома, никто не «пасёт»! Благодать!

— Вот ведь, — вдруг вырвалось у Быстрова, и он присел в коридоре, завязывая шнурок, — простите, вечно этот правый ботинок развязывается!

Вдалеке у дверей АХО замаячила неясная фигура, мимо пронесли армейский ящик два прапорщика, которые вошли внутрь и вытащили из него гэдээровскую пишущую машинку «Роботрон», поставили на стол в небольшой комнате, примыкавшей к административно-хозяйственному отделу.

— Павел Семенович, у меня все готово! — издалека сказал начальник АХО, встречая Каштан и Быстрова у дверей своего отдела. — Кто будет печатать?

— Дора Георгиевна! — Быстров сделал представительские движения руками в сторону Каштан. — Она сама отпечатает, а вы обеспечьте меры безопасности. Вы же опытный оперативник!

Начальник АХО хорошо понимал, что его миссия выполнена, тем не менее кивнул, тяжело вздохнув:

— Когда это было! Начнем сейчас или?..

— Да начнем, чего еще ждать… Ясно все!