Читаем Русский морок полностью

— Вы приехали в Москву в поисках приключений?

— Какие там приключения! Приехал, чтобы прийти к вам и, может быть, даст Бог, получить хоть какой-то шанс на признание в вашей стране.

— Кто вам подсказал прийти к нам?

— Моя девушка. Я встречаюсь с ней, когда приезжаю в Москву. Она уже больше года ходит к вам на культурные программы. Несколько раз видела небольшие вернисажи ваших художников, которые вы открывали у себя. Это и навело ее на мысль взять одну небольшую по размеру работу, сделать хорошие фотографии остальных и прийти к вам.

— Вы верите нам?

— Хочу верить. Больше мне ничего не остается.

— Вы поможете нам?

— Да как я могу помочь вам? Чем?

— Мы найдем способ, чтобы вы смогли проявить себя для нас, а мы поможем вам. Мы найдем такую возможность.

— Да, я готов.

— Очень хорошо. Теперь расскажите нам о себе.

— А что рассказывать?

— Все, от рождения.

Немецкий покрутил головой, показывая, как трудно что-то говорить о себе.

— Ладно. Родился в Краевом центре в 1953 году. Отца не знал и не видел, но знаю, что он был арестован и получил поселение в Крае. Он скончался там. Мама работала фельдшером, хотя у нее был диплом врача, но работать по специальности не позволяли, мы жили на поселении, как семья предателя.

— Где жили до этого поселения?

— Я же говорил. В Москве. Отец работал в наркомате, был арестован, и его с женой выслали в Краевой центр. Родился там и пошел в школу. Занимался во Дворце пионеров в кружке рисования, потом брал уроки у местного художника. Поступил в художественный институт им. Сурикова. Выпустился с красным дипломом.

— Это что такое?

— Красный диплом выдают тем, кто отлично учился и показал большие способности. Этот красный диплом не дает никаких преимуществ перед судьбой, только внутреннее самоутверждение. После института два года жил в Москве, перебивался случайными работами по специальности, а постоянно работал кочегаром. Я был без московской прописки и ждал, когда восстановят нашу старую, когда жили в Москве. Не дождавшись, вернулся в Краевой центр. Там у меня была хоть комната после смерти матери. И снова устроился работать кочегаром в бане.

— Да, я слышал! Среди диссидентов у вас считается благородным делом работать кочегаром, дворником или еще на какой непрестижной работе. Протест!

— Не был я диссидентом, хотя в Москве был знаком кое с кем. Но я художник, и меня мало волнует политика. Понемногу фарцевал, когда жил здесь, ну, и сейчас у себя. Иначе не проживешь!

— Фарцевал! Это торговля?

— Да, это частная торговля. Купить дешево у иностранца и продать задорого кому-то, прикупить валюту и отдать по хорошему курсу.

— Это ведь нелегальный вид деятельности в СССР?

— Да, это 88-я статья Уголовного кодекса. У меня уже были неприятности с органами по другой статье. Я уже отвечал вам раньше.

— Расскажите подробнее.

— После института я решил начать работу художника, попробовал устроиться в Художественный фонд при Союзе художников СССР, но меня, конечно, не взяли. На диплом посмотрели с прищуром. Начал фарцевать. Числился на овощебазе разнорабочим, иногда получалось войти в бригаду оформителей, как маляр. Художниками были те, кто меня приглашал «наподхват».

— Что значит слово «наподхват»?

— Быть «на подхвате» — значит быть на побегушках, на посылках, прислуживать, шестерить.

— Что значит слово «шестерить»?

— В карточной игре карта с номиналом «шесть» — ничего не значит. Мелкая, разменная, ничтожная.

— Да, прояснили. Далее?

— Помыкался в Москве без своего угла и решил снова вернуться в Краевой центр. Теперь у меня были отзывы о моей работе в Художественном фонде, что и помогло мне устроиться нештатным художником-оформителем.

— Проясните слово «угла».

— Без своего угла — значит без постоянного местожительства, без квартиры, сегодня ночую здесь, а завтра уже не знаю, где буду. Бывало так, что жил по нескольку дней на вокзалах в Москве. Там сошелся с бичами.

— А это что за термин?

— «БИЧ» — это аббревиатура, составленная из трех слов: бывший интеллигентный человек!

— Нет, это не смешно. Дальше?

— Дальше не могу, у меня через час отходит поезд!

Французы переглянулись, и атташе по культуре встал с кресла, прошелся по комнате, как бы разминая ноги, открыл окно, которое было постоянно закрыто, спохватившись, снова закрыл его и повернулся к Немецкому.

— Жаль, что вам надо уезжать. Мы только начали.

— Я приеду через две недели. Мне обещали подогнать товар.

— Подогнать?

— Подогнать — это приготовить, чтобы я выкупил его и забрал. Это шмотки и немного радиоаппаратуры.

— Шмотки?

— Штаны, рубашки, куртки, платья, кофточки. Тряпки!

— Да, теперь ясно. Через неделю сможете?

— Нет. Не наберу за неделю необходимую сумму для выкупа товара.

— Мы можем помочь. Сколько стоит ваш товар во франках?

— Франк идет один к одному, то есть за один франк дают один рубль. Значит, мне нужно пятьсот франков, чтобы выкупить.

— Это приемлемая сумма, и мы сможем вам предоставить эти деньги. Приезжайте ровно через неделю и с вокзала приезжайте сюда. Договорились?

Коля, не ожидавший такого разворота событий, растерялся и ничего не отвечал.