Читаем Романески полностью

Наплыв. Такой же, как предыдущий. Мы видим сидящих в салонах людей; их жесты сдержанны, неторопливы, размеренны; за музыкой разговоров не слышно. Хорошо бы использовать один из прежних, быстро чередующихся планов. А, X и М отсутствуют. Этот план более продолжителен, чем в первый раз.

Наплыв. Такой же, как предыдущий. На экране стол для игры в покер, за которым сидят пять-шесть мужчин, в их числе М и X. Карты розданы, игроки их уже изучили. Карты или лежат на столе рубашкой вверх или, сложенные, находятся в руках у игроков. Возле каждого из играющих кучка фишек. Стопка фишек посреди стола — сделанные ставки.

Все игроки молчат; один за другим они, обойдя стол кругом, добавляют к центральной кучке фишек новые, как того требуют правила игры в покер, но при этом в свои карты не заглядывают, даже если явно сомневаются сделать ставку. Они незаметно приглядываются к выражению лиц партнеров, однако без ненужной настойчивости. Они не разговаривают или почти не разговаривают, держатся напряженно, но стараются выглядеть бесстрастными, как бы действуя и одновременно отсутствуя.

М подложил значительную стопку фишек; несколько игроков, помедлив, вышли из игры, остальные последовали примеру М; когда X снова увеличил ставку, от стола отошли и они. (Один игрок, отходя, бросил на стол свои карты, никому их не показав, поверх оставшихся не розданными.) В игре остались М и X; вышедшие из игры смотрят кто на них, кто по сторонам. X и М еще по два-три раза увеличивают ставки, однако, когда последний неожиданно поставил очень много, X, подумав секунду, взглянул на партнера и в свою очередь положил карты на стол. М улыбнулся и, подобрав все поставленные фишки, тоже бросил карты в общую кучу. Ни он, ни X своих карт не раскрывают. М собрал колоду и принялся ее тасовать.

Пока шла игра, вальс умолк, и за кадром снова стали различимы слова X, голос которого сопровождал всю партию.

Голос X: Вам не очень нравилось гулять по парку из-за гравия, по которому неудобно ходить в городской обуви… Однажды, но это было позднее, вы сломали каблук, и вам пришлось, чтобы не упасть, снимая обувь, принять предложенную мной руку. Каблук почти совсем оторвался — он держался на тонкой полоске кожи. Некоторое время вы его рассматривали, поставив разутую ногу на землю впереди другой, словно танцовщица в балетном классе. Я предложил, что схожу и поищу другие туфли, но вы не согласились; тогда я сказал, что мог бы отнести вас в отель на руках, вы же рассмеялись и ничего не ответили, как если бы это… (Пауза.) В тот день вам пришлось, держа туфли в руке, идти в одних чулках по гравию до самой гостиницы.

Наплыв, подобный предшествующим… Мы снова в зале для танцев. X и А все еще танцуют тот вальс (вполне возможно, что А в перерыве переоделась, но это необязательно). Это конец танца: через несколько тактов пары останавливаются, умолкает набравшая всю свою мощь музыка. Финал классического бурного вальса.

Мужчины церемонно раскланиваются со своими дамами, держась от них на должном расстоянии. X и А стоят на переднем плане и тоже совершают обычный ритуал. Пары расходятся. Все так же церемонно X ведет А в ближайший бар. Оркестр молчит. Слышен общий, благопристойный и негромкий, гул зала. Слова различить невозможно, разве что фразу X: Не желаете ли чего-нибудь выпить?

Женщина не отвечает, но позволяет себя вести. Подойдя к бару, X оборачивается к ней, чтобы узнать, чего ей хотелось бы; из ее немногословного ответа можно разобрать только последнее слово:…содовой. X заказывает бармену напитки, но мы слышим только первые слова: Дайте нам два…

Гул зала не умолкает, до нас доносится мешанина неразборчивых разговоров, ясно слышны лишь обрывки: Вы правы, в зале очень душно… немного бы воздуха… как бы не сделалось дурно… ничего не дает…