– Конкретнее – место, координаты, – раздраженно сказал прокурор, разглаживая помятое лицо ладонью.

– Это все, что удалось узнать. Сигнал был очень хорошо закодирован, работал профессионал. Удалось только отследить направление – Зона.

– А Костя, связист который наш?

– Работает, но пока все впустую. Глушилка была там очень хорошая.

– Так, – прокурор задумался. – Дальше давай, что еще известно.

– Звонок делал Аид Фарухович Закиров.

Козин протянул тоненькую папку, в которой лежало фото.

Дмитрий Викторович внимательно изучил снимок. Худое лицо, острый, похожий на вороний клюв, нос, глубоко посаженные глаза, наполненные безумием. Рука прокурора невольно дернулась, готовая сжать фотографию в комок, но Дмитрий Викторович сдержался.

– Кто такой?

– Обитает в Зоне, промышляет торговлей на черном рынке артефактами, по непроверенным источникам есть своя подпольная лаборатория в Зоне, только что он там делает – непонятно. Пять лет назад работал – догадайтесь где?

Дмитрий Викторович поднял взгляд.

– Где?

– В том самом институте биохимии и медицины патологий, сначала старшим научным сотрудником, потом дорос до завкафа. А потом резко уволился. Вроде стычка была с деканом. Потом пропал. Видимо, ушел в Зону. И вот теперь выплыл.

– Как дерьмо в пруду, – сквозь зубы процедил прокурор. – Чем занимался в бытность ученым?

– Разработки, анализы, что-то связанное с регенерацией человеческих тканей. Медицина, короче.

– Так, а те материалы? Принес? Что в них?

– Принес, – Козин положил две толстые папки на стол. – Только что там, я не могу сказать.

– Почему? Не смотрел еще?

– Смотрел, но, признаться честно, ни хрена не понял. Какие-то графики, цифры, протоколы. Очень мудрено все. Понятно только каждое десятое слово. В общих чертах вроде что-то связанное с генной инженерией.

– Ну-ка, дай сюда.

Дмитрий Викторович взял папку и стал быстро пролистывать. Знакомых слов и вправду было очень мало. «Регенерация» и «рост клеток» – вот и все, что смог выловить взглядом прокурор. Все остальное даже читалось с трудом – настолько были заковыристыми латинские термины.

– Хрень какая-то. Зачем это ему?

– Не могу знать. Знаю лишь, что начинал все это дело сам Аид, первые протоколы даже он сам подписывает, вот здесь, видите? А потом, после увольнения, уже другие продолжили.

– Тут что-то важное, – задумчиво произнес прокурор, всматриваясь в столбцы цифр. – Раз решился на такой поступок. Знать бы, что. Постой, а на какой кафедре эти разработки велись?

– На той самой, «ноль третьей», которая под оборонкой сидит, – пояснил Козин.

– Это там Министерство обороны своими изысканиями занимается секретными?

– Так точно.

– Вот ведь чертовщина какая! Готовь машину.

– Что? Куда? – всполошился Козин.

– К декану поедем, пусть сам все растолкует. Живо!

– Дмитрий Викторович, так ведь ночь на дворе! Нет уже никого.

– Ах ты ж черт! Поднимай тогда из дома декана этого! Пусть живо едет сюда. Или лучше пусть в институт рулит, мы сами туда подкатим, чтобы если что, на пальцах и примерах все растолковал. Да пусть поторопится!

2

В тесном кабинете декана было душно и пахло мочой. Дмитрий Викторович скривился, фыркнул, но вслух ничего не произнес. Пройдя внутрь, прокурор расположился на скрипучем стуле и внимательно осмотрелся. Не увидев ничего интересного, спросил:

– Яков Семенович Гореновский?

– Он самый, – дрожащим голосом ответил низенький сутулый старичок, весь дрожа от страха. Было видно, что его подняли с постели, и он еще окончательно не отошел ото сна. – Господа, чем могу быть вам интересен?

Прокурор молча раскрыл перед длинным острым носом декана свое служебное удостоверение и, дождавшись, когда тот привычно обмякнет и начнет что-то лепетать (такая реакция была у всех), произнес:

– Аид Фарухович Закиров работал у вас?

– Работал, но это было очень давно, теперь уже…

– Чем занимался?

– Господа, я понимаю, конечно, но это же «трешка», вы знаете, мы под оборонкой ходим, в том смысле, что Министерство обороны нас курирует, и поэтому секретность все-таки…

– Ты не бойся, не с посторонними людьми беседу ведешь. Для того и отправлены сюда, чтобы секретность твою сберечь. Говори.

Яков Семенович откашлялся. Икая и сбиваясь, начал выдавливать из себя слова:

– Он в основном занимался изучением регенеративных свойств тканей. Способность живых организмов со временем восстанавливать поврежденные ткани, а иногда и целые потерянные органы. Области изучения были большими у него: репаративная регенерация, атипичные регенерации, гетероморфоз…

– Ты не кроши умными словами, ученый. Говори, чтобы понятно было, без вот этого всего.

– Ну а что тут непонятного? Восстановление тканей организма. Как у ящерицы, помните в детстве? Оторвется хвост, новый вырастет.

– Ясно. Дальше что?

– А что дальше? Уволился – вот и весь сказ.

– Просто так уволился? – прищурился прокурор.