Читаем Рецепт предательства полностью

– Если серьезно, Вениамин Иосифович, речь пойдет о болезни сына Тамары Львовны. Это тяжелая для нее тема, и саму ее мне неудобно расспрашивать. Между тем в рамках расследования мне понадобилась кое-какая информация об этом. Поэтому, если вы что-то знаете или, может быть, даже обследовали мальчика, я буду очень благодарна за любые сведения. Что это была за болезнь и как им удалось вылечить сына? Тамара Львовна говорила, что заболевание было сложным и они почти потеряли надежду…

– Да, ситуация была критическая… Но я не так много знаю об этом. Я не обследовал Сережу, ведь я взрослый врач, а детская медицина имеет весьма много специфических моментов. Но знаю, что Владислав обращался в лучшие клиники и в Тарасове, и в Москве. Не жалел денег. Но, видно, не все покупается деньгами… У Сережи был деструктивный процесс в легких, и, несмотря на все меры, заболевание прогрессировало. Лучшие специалисты ничего не могли сделать, начала образовываться опухоль, и это грозило… ну, в общем, ничего хорошего ждать не приходилось. Владислав узнал, что в подобных случаях делают операцию по пересадке доли легкого, причем если речь идет о ребенке, то, как правило, пересаживают от родителей. Он загорелся этой идеей, да и выхода другого уже, по-видимому, не было, но проблем оказалась масса. Во-первых, у нас таких операций делалось единицы, следовательно, опыта достаточного нет. Во-вторых, что касается пересадки от родителей, сам Владислав не подходил ни по каким показаниям. И возраст был уже солидный, а о здоровье я вообще умолчу. Впрочем, кажется, я уже говорил вам.

– Да, вы упоминали, что у него были проблемы с сердцем, и потом, если я ничего не путаю, он, кажется, курил. Для пересадки легких это, наверное… серьезное противопоказание.

– Разумеется. В общем, для осуществления затеи необходим был донор, и, как водится, ждать очереди нужно было несколько лет. А у мальчика этого времени не было.

– Родители, наверное, ночей не спали.

– Что вы! Видели бы вы Тамару в то время! Это сейчас она вся такая представительная да важная. А тогда… Тень. Вот все, что от нее оставалось. Не отходила от Сережи, жила в больнице, но этим разве поможешь… Нужна была операция, а донора не было.

– И как же они вышли из положения?

– Представьте, уговорили кого-то. Я точно не знаю, но, кажется, у кого-то из знакомых Владислава был сын, впрочем, надеюсь, он есть и сейчас, молодой парень, так вот, его-то и упросили стать донором.

– И что, он вот так вот легко согласился? Это ведь все-таки… наверное, опасно. Рискованно.

– Ну, как вам сказать… Сама операция, насколько я знаю, проходила в Израиле, там это давно поставлено на поток, так что в этом смысле риск был минимальный. А что касается здоровья… Думаю, вы и сами понимаете, перед подобными вторжениями в организм проводится самый тщательный анализ всех показателей, и, если существует хоть малейшая опасность, врачи, разумеется, ставят в известность. А там уж решать пациенту. То есть, конечно, кроме тех случаев, когда противопоказания явные и сами врачи не берутся оперировать. Впрочем, не думаю, что проблемы здоровья были здесь препятствием. Молодой здоровый парень… Кстати, если вы не в курсе, могу сообщить вам, что организм человека обладает прекрасной способностью к самовосстановлению и при повреждении некоторых органов, таких как легкие или печень, вполне успешно отращивает недостающий кусок. Думаю, если и были здесь какие-то проблемы, то, скорее всего, финансовые. Но Владислав человек далеко не бедный, так что… Думаю, все решилось ко всеобщему удовольствию.

– Понятно… Спасибо, Вениамин Иосифович, вы сообщили мне весьма полезную информацию.

– Рад стараться. Если еще смогу быть чем-то полезен, обращайтесь.

– Спасибо.

Я вышла от Вениамина Иосифовича в величайшем недоумении, понимая, что обозначенная мною схема снова требует серьезных корректировок.

После разговора с Тамарой я была совершенно уверена, что именно воспоминания о смерти собственного сына и представление о горечи такой утраты подвигли лучшего друга Леню оказать помощь Всеславиным. А оказалось, что на момент этой самой помощи упомянутый сын не только был живехонек-здоровехонек, но даже имел возможности поделиться с другими своим здоровьем.

«Когда же он умер? И от чего? Не от той ли болезни, с которой теперь лежит в больнице и дочь Леонида?»

Вот и еще один вопрос к Тамаре. Она-то уж наверняка знает. И надеюсь, ответит. Может, хоть информация о лучшем друге – не такая тема, которую опасно затрагивать.

Рассказ Вениамина Иосифовича, вызвав некоторые сомнения, вместе с тем и прояснил кое-что. Учитывая то, какой именно оказалась на поверку помощь лучшего друга, можно было не сомневаться, что, предлагая в благодарность рисунок, Всеславин был уверен, что предлагает именно подлинник независимо от того, что это было на самом деле.

Кажется, в этой части сформулированная мною теория подтверждалась. Оставалось выяснить, где приобретались рисунки, чтобы полностью подтвердить или опровергнуть мои предположения.