Читаем Рецепт предательства полностью

Не представляя даже приблизительно, каким образом можно было бы привязать информацию о рисунке к моему расследованию, я инстинктивно чувствовала, что информация эта пришла не зря. И совсем не случайно, именно услышав имя Дюрер всего лишь с полчаса назад, так напрягся Сеня и всполошился Вася. Нет, не случайно.

– А кто предложил тебе толкнуть эту копию? Кто-то из галереи? – прервала я поток Васиных объяснений.

– Копию? Нет, что ты! Они разве предложат. Они за копейку удавятся. Сами продадут. Да надуют еще. Раза в три цену завысят. Иногда подлинник столько не стоит, за сколько они копию умудряются толкнуть.

– А ты делал для них… копии-то?

– А куда деваться? Пить-есть надо. Вот и насчет тебя тоже… Сеня говорит, вот богатенькая лохушка, сама на удочку просится… Ты только не обижайся…

– Да нет, чего там. Я и сама знаю, что не разбираюсь в этом. Но ведь со мной изначально шел разговор о копии. Здесь-то в чем обман?

– Тебе просто еще не сказали цену, – угрюмо глядя куда-то вбок, проговорил Вася.

Было очень похоже, что его доля в этой цене давно уже для него не секрет, но от безысходности он мирится с нищенским процентом.

– А кроме меня… для кого еще ты делал копии? Вот так же вот, если находился заказчик?

– Иногда и так. Иногда и просто, Сеня говорит, нарисуй. А куда и зачем, не объясняет.

– Думаешь, мухлюют?

– Однозначно. Поэтому я и говорю: не лезь ты сюда. Некуда деньги девать – вон недвижимость скупай. Или золото. Это хоть настоящее будет.

– Так кто же предлагал тебе продать Дюрера? Ты так и не сказал. Если у тебя есть свои каналы, зачем ты пашешь на Сеню? Что ты, сам заказчика не найдешь?

– Не знаю… Тот человек, он… он вообще со стороны был. И на меня он не сам вышел, а тоже там… через жучка одного. Потом уж, когда я сказал, что это – копия, причем моя собственная, так что я и доказать могу, он сам приходил. Посидели, поговорили. Солидный такой, пожилой мужик. Грустный очень.

– Как звали?

– Да не сказал он, как звали. Да и не спрашивал я. Какая разница…

– Ну, в общем… да, действительно… Слушай, Вася. А хочешь, я этот заказ тебе сделаю? Лично. А? Мимо галереи. Какое им дело? А? Хочешь? Я заплачу хорошо, разбогатеешь, жить начнешь. А?

На секунду глаза бедного Васи загорелись, но тут же снова потухли, и опять появилась в них тоскливая безысходность.

– Нет… не нужно. В галерее узнают, больше ни одного заказа не дадут… не нужно.

– Ну, оставь хотя бы телефон. Этот заказ, ладно, так и быть, через них сделаем. Но, может, еще что когда понадобится. Консультация там или что… Может, и копию какую-нибудь еще захочу. Того же Дюрера. Если уж я в подлинниках не разбираюсь, буду сразу копии заказывать.

– Ну запиши.

Вася продиктовал мне свой номер и, совсем осоловевший, засобирался домой.

– Заболтался я с тобой. Сеня теперь замучит допрашивать.

– А ты не колись. «Не было ничего» – вот и весь ответ. Скажешь, лохушка остатки картин посмотрела, да и домой поехала. Сказала, что скоро зайдет в галерею, сама все сообщит, что надумала.

– Ладно, начальник, так и скажу, – усмехаясь, проговорил Вася.

– А чего? Я дело говорю. Что ты им, докладывать, что ли, обязан? Ты свою работу делаешь, картины для них рисуешь… за копейки. А как свое свободное время проводишь, никого не касается. Твое дело!

– Ну да. Это – да.

Я поехала домой, даже позабыв, что все еще пребываю в образе прекрасной Анжелы. Новая информация, снова перевернувшая все вверх дном, настолько заняла мои мысли, что ни о чем другом я просто не могла думать.

Загадочный рисунок, и подлинник, и копия которого по какому-то невероятному стечению обстоятельств оказались в Тарасове, махинации с художественными ценностями, болезни легких, каким-то фатальным образом преследующие семью Всеславиных, – все это, несомненно, было как-то связано между собой, но как – я не имела ни малейшего представления.

Требовалось немедленно сопоставить и проанализировать все вновь полученные факты, но, поскольку я начала процесс уже в машине, результат не замедлил сказаться на управлении. Первый же светофор, встреченный мною на пути, разумеется, горел красным, но я, занятая своими мыслями, к сожалению, не обратила на это внимания.

Услышав раздраженное гудение со всех сторон сразу, я затормозила так, что чуть не выбила собственной умной головой лобовое стекло.

«Да, пожалуй, Сеня прав: на «БМВ» еще рано».

Довольная, что все обошлось, я стояла на самой середине перекрестка, дожидаясь, когда загорится свет, разрешающий мне ехать, и пыталась взять себя в руки.

«Все! Забыть! – приказала я себе, стараясь не обращать внимания на то, как проезжающие мимо товарищи крутят пальцем у виска. – Все раздумья, анализы и предположения – дома. Сейчас – следить за дорогой. Внимательно и неотрывно».

Как бы исполняя эту рекомендацию, я машинально глянула в зеркало заднего вида, прикрепленное в салоне, и, кроме прочего, увидела в нем прекрасный медный локон.

«О черт! Мне же к Светке!»