– Ну, не под грифом… Но все равно. Дело еще не закрыто… мало ли что.

– Киря, ты, похоже, и правда перегрелся. О чем это мы говорим сейчас? Ты что, отказываешь мне, что ли? Отказываешь в таком пустяке?

– Ничего себе пустяк! Уголовное дело почитать. Со всеми уликами, со всеми…

Старый друг говорил таким серьезным тоном, что я уже начинала беспокоиться, точно ли он в своем уме. Пустяковая справка, из-за которой никогда даже вопроса не возникало, и вдруг – на тебе.

«Совсем заездили мужика, – обуреваемая тревогой за Кирю, думала я. – Всего боится, везде перестраховывается. На пустом месте неразрешимую проблему сочинил. Как и говорить-то с ним теперь? С какой стороны заходить…»

Но, по-видимому, слыша бесконечную паузу в моем телефоне, Киря и сам догадался, что перебрал. Я услышала тихое насмешливое хихиканье и знакомый, бодрый и вменяемый голос произнес:

– Да ладно, не расстраивайся ты так. Для старой подруги, уж так и быть, изыщу какую-нибудь возможность. За достойное вознаграждение.

– Киря! Ты… Знаешь, ты кто?!

– Ох! К сожалению, знаю. Я полицейский. Представитель самой неблагодарной профессии в мире.

– Не хнычь. Это ты еще учительницей не работал. Так что, когда мне подъехать?

– Да хоть когда. Я здесь, похоже, навеки поселился.

– Давай завтра, прямо к восьми, к началу, так сказать. Взбодрю тебя с утречка, глядишь, и день веселее пойдет.

– К восьми так к восьми. Не спится тебе. Мне бы сейчас свободного времени хоть недельку, так я бы, наверное, сутками спал.

– Я бы тоже спала, но у меня на девять встреча назначена, а информация мне нужна до того.

– Ясно. Волка ноги кормят.

– Как обычно.

– Ладно, подъезжай. Буду ждать.

– Прямо на месте? Или домой все-таки забежишь на полчасика?

– Как получится.

– Не занимайся ерундой, Киря. Иди спать. Медаль все равно не дадут.

– Ну вот, а я так надеялся…

– Ладно, спокойной ночи.

Закончив разговор с приятелем, я снова обратилась к очередным догадкам и предположениям, так захватившим меня, но, вспомнив все разочарования, которыми изобиловало это расследование как раз из-за того, что я слишком увлекалась догадками, решила остановиться и до тех пор, пока не просмотрю список, никаких предположений не делать. Пускай хоть одна догадка подтвердится, тогда и будем от нее плясать.

Но, укладываясь спать, я все равно не могла отделаться от мысли, что на сей раз иду по верной дороге и недалеко уже то время, когда она выведет меня к разгадке.

Глава 8

На следующее утро я проснулась в половине шестого, бодрая и отдохнувшая так, как будто спала часов одиннадцать.

Поскольку времени было предостаточно, до визита к старому другу я успела принять контрастный душ, выпить кофе и плотно позавтракать, так что в этот день и к труду, и к обороне я была готова как никогда.

И дальнейшие события показали, что все было не зря. День оказался поистине решающим.

Свежим ветром ворвавшись в кабинет к Кире, я сразу поняла, что в отличие от меня, например, он себя отдохнувшим не чувствует. Изможденный вид, вялые телодвижения и общая равнодушная заторможенность ясно свидетельствовали о том, что в подведомственном учреждении очередной форс-мажор.

– Ты хоть спал сегодня, товарищ начальник?

– Да так… вроде бы… как-то спал.

– Только не говори мне, что вот на этом диване.

– Нет, домой таки ездил. Поздно, правда. А приехал рано.

– Наверное, не выспался.

– Наверное. Вон дело, бери, читай. Что это вдруг тебя на музеи потянуло?

– Да тут… для расследования. Уточнить нужно, что украли.

– Всплыло что-то? – сразу оживился Киря, и я поняла, что затронула очень опасную тему.

– Да нет… так… чисто информационно… нужно же быть в курсе.

– Что-то ты темнишь, – подозрительно посмотрел на меня приятель.

– Да ничего я не темню. Говорю же, для расследования нужно. Клиентка одна… полоумная совсем. Говорит, мужа убили из-за картины, дескать, очень дорогая, из музея. А там мазня какая-то.

– Да? А художник? Кто автор? Мазни-то этой?

– Саврасов, – раздраженно буркнула я первое, что пришло в голову.

– А-а-а… нет, Саврасова там не было.

Не предполагая, что старый друг окажется таким дотошным, я не позаботилась о том, чтобы как-то мотивировать свой интерес к музейный ценностям, и, на ходу сочиняя историю, проклинала всех и вся.

Единственным моим горячим желанием было выложить Кире все как есть, сдать пароли и явки и с чистой совестью спать ночами, зная, что благодаря мне шайка циничных махинаторов прекратила свою деятельность. Но если бы я сделала это, в разряд обвиняемых попала бы и моя клиентка, а допустить этого я не могла.

Поэтому, сцепив зубы и все нехорошие слова произнося исключительно в уме, я сердито листала дело в поисках списка похищенных картин.

Он оказался не таким уж длинным. Вспомнив слова Тамары о том, что картины отбирались под заказ, я могла только порадоваться способностям этих ловкачей, даже воруя, сохранять здравый ум и твердую память и брать только то, что нужно.

Слово «Дюрер» в списке фигурировало только один раз, не оставляя сомнений: рисунок именно тот.