Читаем Рецепт предательства полностью

А не позвонить ли мне Тамаре? Как раз договорюсь о том, чтобы завтра утром забрать фотографии.

Не тратя зря драгоценного времени, я достала трубку.

Уже зная по опыту переменчивый нрав своей заказчицы, я набирала номер с некоторым опасением, но день был действительно счастливый, и общались со мной так же вежливо и доброжелательно, как и утром.

– Тамара Львовна? Добрый вечер! Это Татьяна. Хотела узнать, сможем ли мы с вами встретиться еще раз завтра утром.

– Да… думаю, да. А что случилось?

– Мне необходимо выяснить кое-что, а именно – кто присутствовал в определенное время в определенном месте, а для этого могут понадобиться фотографии некоторых лиц. Вы не будете возражать, если я ненадолго возьму несколько снимков из вашего альбома?

– Вас интересуют фотографии Мазурицкого?

– И его в том числе.

– Думаю, смогу вам помочь. Зайдите завтра в то же время, около девяти. Я подготовлю снимки.

– Спасибо большое. Кроме фотографий Мазурицкого мне будут нужны фото вашего мужа и еще тот снимок из роддома, помните, где вместе с вами сняты Алла и Леонид.

– И эта? – удивление было настолько явным, что я посчитала нужным объяснить.

– Понимаете, я должна предложить несколько вариантов, чтобы человек определился, кого именно он видел. И это должны быть люди, либо близкие вам, либо из той же сферы деятельности.

– Понимаю… – глубокомысленно протянула Тамара. – Вы хотите провести что-то вроде опознания, чтобы кто-то узнал Мазурицкого…

– Ну… что-то в этом роде.

– Хорошо… хорошо, я все подготовлю.

– Кстати, еще немного о вашем друге, – как бы невзначай проговорила я. – Вы говорили, что в благодарность отдали ему один из рисунков Дюрера, которые по случаю удалось приобрести вашему мужу. Вы не могли бы уточнить для меня, каким образом состоялось это приобретение? Это была покупка у частного лица, у организации или, может быть, обмен…

– Нет, нет, это… это в общем-то был тоже довольно эксклюзивный случай, один из тех, на которые так везло Владиславу. Совершенно случайно нам пришла информация, что одна из частных галерей в Петербурге обанкротилась и недорого можно приобрести совершенно уникальные вещи. Очень солидная была галерея, работала только с раритетами… Возможно, поэтому и не выжили они. Рынок такая вещь… Впрочем, не важно. Важно то, что предметы распродажи стоили того, чтобы обратить на них внимание. Там даже какой-то музей приобрел несколько экспонатов. Ну, Владислав бросил все дела, поехал. И вот в результате купил эти рисунки и еще кое-что там… кстати, вот и этот Моне, о котором мы говорили с вами сегодня утром, он тоже из тех приобретений. Поездка оказалась на редкость удачной, и помимо коммерческой стороны все, что Владислав купил тогда, просто нравилось нам обоим. Нравилось с эстетической точки зрения. Именно такие картины я бы хотела повесить дома. Впрочем, они и висели… какое-то время. Но что поделаешь – бизнес есть бизнес. Рано или поздно приходится расставаться даже с тем, что нравится.

– Понятно. Спасибо, Тамара Львовна, ваша информация мне очень помогла.

– Обращайтесь.

– Спасибо. Завтра к девяти часам я подъеду. А если у меня возникнут еще вопросы…

– Я с удовольствием отвечу на них.

– До встречи.

Я не стала выяснять по телефону обстоятельства смерти сына Леонида, понимая, что это тяжелая тема и совсем не телефонный разговор, но, уверяя Тамару, что информация ее мне помогла, я видела, что в действительности все совсем наоборот. Информация эта опрокидывала всю построенную мной логичную теорию и снова возвращала на исходные.

Мазурицкий и близко не стоял в момент приобретения Всеславиным рисунков, следовательно, не мог ничего подменить. Предположение, что он каким-то образом заранее узнал о банкротстве петербургской галереи, догадался, что именно из распродаваемого захочет купить Всеславин, и успел именно эти работы подменить на копии, было таким абсурдом, что, даже не имея ни одной зацепки, я не готова была рассматривать его в качестве версии.

Но факт оставался фактом. Всеславин купил подлинный рисунок, а Леонид для продажи принес копию.

«Да что же это за дело такое! – мысленно возмущалась я, выруливая с больничной парковки. – За что ни ухватись, все уплывает меж пальцев, как мираж. Неделя прошла, а я все топчусь на месте, ни на шаг не подвинулась. Сглазил меня, что ли, кто?»

Вернувшись домой, я снова заварила кофе и засела думать.

Итак, на чем мы остановились? Точнее, к чему вернулись? Да практически к тому же, с чего начали.

Всеславин имел у себя рисунок Дюрера. Подлинный. Это – без сомнений. В благодарность за спасение сына он подарил другу рисунок Дюрера же. Подлинный, по уверениям Тамары. Будем считать, что это – с сомнениями. Конечно, мошенничать, благодаря за спасение фактически от смерти единственного сына, – верх цинизма, но… Кроме утверждения Тамары, других свидетельств мы не имеем, поэтому оставим под сомнением.

Едем дальше. Предположительно, Леонид, хотя уже не удивлюсь, если и это мое предположение в итоге окажется несостоятельным, так вот, предположительно, Леонид принес на продажу Васе опять же рисунок Дюрера. Но уже копию.