Читаем Рецепт предательства полностью

Значит, одно из двух: либо антиквар приобрел действительно подлинники, либо был уверен, что это подлинники, на самом деле купив копии.

Кто продавец? Вот главный вопрос на сегодняшний день. И если этот продавец хоть как-то, хоть косвенно связан с Мазурицким… о! Тогда дело приобретает весьма интересный оборот.

У Всеславиных серьезно заболевает сын, положение критическое. Каким-то образом другу семьи Леониду удается поспособствовать выздоровлению мальчика (кстати, каким, интересно, способом? Не мешало бы это уточнить). В благодарность счастливые родители приносят спасителю дар – дорогую вещь, о которой он давно мечтает. Случай становится известным.

Между тем Мазурицкий, знающий, что в руках Всеславина находилась подделка (если все действительно было так, как я предполагаю), понимает, что рано или поздно обман откроется. Подсунув конкуренту копии, он знал, что тот приобретает их для перепродажи, и либо предполагал, что картины уйдут куда-то далеко-далеко и все вскоре забудется, либо хотел сыграть с ним шутку вроде той, что собирается сыграть сейчас с Тамарой.

Но дело обернулось по-другому. Рисунок вместо статуса объекта низменной купли-продажи обретает статус средства высокой дружеской благодарности за спасение жизни, и обнаружение его неподлинности в данном контексте приобретает совершенно иной смысл.

Леонид расценит это как циничную насмешку, и у него, естественно, возникнет вопрос. Всеславин, если он действительно не знал, что имеет дело с копией, постарается доказать это, выйдет на продавца, а тот, соответственно, выведет на Мазурицкого…

Хм… интересно получается. Выходит, что в этом случае наш ловкач с самим собой сыграл злую шутку.

Клиенты – вопрос отдельный, но между своими обманы навряд ли приветствуются. Если цех узнает, что данный конкретный товарищ кинул своего же коллегу, как знать, может быть, немногие после этого захотят с ним работать. А он уже получил горькую пилюлю в виде потери московских связей. Кстати, все из-за того же Всеславина.

Да-а-а… А мотивчик-то вырисовывается… глубокий.

Впрочем, пока это только мои предположения.

Чтобы их подтвердить или опровергнуть, я должна: а) еще раз поговорить с Тамарой и узнать у нее, где Всеславин приобретал Дюрера; б) уточнить у Васи, кто именно предлагал ему копию рисунка, а для этого ненадолго изъять пару-тройку фотографий из семейного альбома Всеславиных; ну и в виде приятного дополнения – встретиться с господином Литке и побеседовать о болезни сына Всеславиных. Надеюсь, он будет рад меня видеть.

Удивительное совпадение недугов у отца и сына еще во время разговора с Тамарой вызвало у меня неподдельный интерес, и разузнать обо всем этом поподробнее в любом случае будет нелишним. Как знать, может быть, пересекутся какие-то медицинские показания, и именно таким образом мне удастся найти дорожку, ведущую в лабораторию?

Кстати, что это Женя мне не звонит? Все расспрашивает?

Впрочем, пока не буду его беспокоить. Это как раз тот случай, где торопливость только вредит.

Начну-ка я, пожалуй, с приятного дополнения и встречусь с незабвенным Вениамином Иосифовичем, приятнейшим во всех отношениях и, несомненно, компетентнейшим в своей профессии товарищем.

Взяв трубку, я нашла нужный номер и нажала «вызов».

– Вениамин Иосифович? Добрый день! Вас беспокоит Татьяна Иванова, частный детектив. Если помните, недавно мы уже беседовали с вами.

– Да, да, конечно. Конечно, помню. Такая приятная девушка и такая неженская профессия. Как ваше расследование? Все-таки ищете убийцу?

– Ищу, Вениамин Иосифович, ищу. Что поделать, работа наша такая. Клиент заказывает, мы исполняем.

– Да, Тамара… Так просто она от своей идеи не откажется, это уж известно… А я-то зачем вам снова понадобился? Я все, что знал, рассказал.

– Да, я помню и очень благодарна вам. Но тут еще возникли некоторые вопросы… Вы не будете возражать, если я сегодня подъеду? Могу так же, как и в прошлый раз, к окончанию рабочего дня.

– Что ж, рад буду снова увидеться с вами. Но сегодня у нас затишье, а времени уже пятый час. Навряд ли что-то изменится к вечеру, если уж весь день никого не было. Подъезжайте прямо сейчас, думаю, нам никто не помешает.

Отлично! Вот что значит белая полоса. Если уж везет, так везет.

Я мигом собралась, в глубине души радуясь, что хоть в этот раз мне не нужно перевоплощаться, и через полчаса уже поднималась в кабинет к приятнейшему господину Литке.

Встречая меня у двери, Вениамин Иосифович улыбался во весь рот, и невооруженным глазом было видно, что мой визит ему действительно приятен.

«Хоть где-то мне рады бескорыстно», – думала я, вспоминая слащавые ухмылки двуличного Сени.

– Присаживайтесь, милости просим, – проговорил между тем Литке. – В чем я должен признаться на этот раз?

– Только в том, что действительно совершили, – в тон ему ответила я. – Брать на себя чужую вину вас никто не заставит.

– Понял.