Читаем Реки Аида полностью

Прежде чем Попельский десяток лет назад поселился во Львове, его жизнь проходила в других городах. Его гимназические годы прошли на окраине Австрийской империи в утопающем в зелени Станиславове, студенческие — среди многоэтажных домов имперской Вены, а военные — в грязных, затараканенных землянках центральной России. Только как зрелый мужчина поселился во Львове и влюбился в него — так же, как в свою жену Стефанию, на которой именно тут женился — чувством быстрым и сумасшедшим. Оно стало, однако, уже в самом начале его пребывания замерзшим и претерпела диаметральную трансформацию — в сильную и неослабевающую ненависть. Ибо, когда Стефания умерла в возрасте лет двадцати пяти, произведя на свет их единственную дочь Риту, он смотрел на город уже другими глазами. Из Аркадии он превратился в Геенну — в место его отчаяния и ежедневных мучений. Здесь эпилептические приступы стали настолько сильными и необычными, что не срабатывало ни одно средство, здесь появилась отрава бессонницы, которая смущала ему разум. Он почувствовал себя слабым и поверженным этой болезнью. Лишенный рассудка во Львове увидел их источник и решил вернуться в свой родной Станиславов. Неожиданно воспротивились этому Леокадия. Эта преданная читательница Декарта, которому посвятила свои студенческие годы под светлым присмотром профессора Эдварда Поребовича, была заядлым врагом иррационализма, косности мышления и сомнительных захолустных сред — их психику приравнивала ревностно к неподвижной вони клоаки. Леокадия спокойным тоном объяснила Эдварду пользу, вытекающую из остаться во Львове. Среди многочисленных аргументов один ворвался штурмом в его притупленные отчаянием мысли.

— Дорогой Эдвард, — напоминал он себе сейчас, в дороге на улицу Гербуртов, слова своей кузины. — Львов — это европейская метрополия, в то же время домашняя и уютная. Это город, полный жизни и в то же время склонный к рефлексии и к размышлению. А знаешь, почему? Ну это потому, мой дорогой, что здесь, несмотря на город, расстояния между важными точками настолько невелики, что везде можно передвигаться пешком! А что может, чтобы не заскучать во время городских прогулок, делать такой рефлексивный человек, как ты? Культивировать именно рефлексы! Мыслить, мыслить, постоянно думать над важными и интригующими вопросами! Решать проблемы во время прогулок! В маленьком Станиславове не успеешь хорошо развить свои мысли, а уже будешь у цели похода. А Львов имеет такие расстояния, как следует. Достаточно длинные, чтобы не прерывать хода мысли, достаточно короткие, чтобы не утомить. Это город рациональный, просто идеальный для тебя!

Леокадия была права, — думал Эдвард, когда входил в боковой озелененный переулок Гербуртов. Из комендатуры было тут недалеко, но в самый раз столько, чтобы оправдать себе самому удивительное решение, которое он принял. Так вот он решил допросить графа Незавитовского в тот момент, когда все следы толкали его в сторону борделе на Бальоновой!

Он решил инстинктивно и оставил на мгновение полученный в цветочном магазине очевидный след. Под влиянием импульса он хотел сначала заняться известным львовским филантропом и меценатом артистов Фердинандом графом Незавитовским. Он поручил Зарембе собрать о Ставском любую информацию, начиная от весьма правдоподобной смены фамилии, а сам вышел из комендатуры и направился в гору в сторону трамвайного депо. Там хаос мыслей растворился в его голове, а около казармы телеграфического батальона и дома Пилсудского исчез полностью. Он понял там собственное инстинктивное решение. Так вот допрос графа до ареста главного подозреваемого, Ставского, это очищение подступов. Я иду к графу, думал он, нажимая звонок у номера 5, прикрепленного к забору, окружающему шикарную современную виллу, чтобы его удалить из круга подозреваемых, чтобы получить какое-то его алиби, чтобы знать, что никто другой — кроме Ставского — мне не остается. Потом-то я управляющего борделя съем на десерт, разберусь в его спутанных показаниях и выбью у него из горла информацию о извращенцах, губящих детей! Да, Лёдзя была права, этот город является разумным, а расстояния все в нем соответствуют логическим цепочкам мысли. Неудивительно, что оно является математической столицей Европы!

С виллы торжественным шагом выступил дворецкий и взял у Попельского визитку. Присмотревшись критически и к картонке, и к ее владельцу, положил визитку на серебряный поднос и впустил Попельского в холл. Комиссар, ожидая графа, рассматривал мебель в стиле art déco, которая была последним криком моды. Удалось рассмотреть, однако, только огромное овальное зеркало, встроенное в окружающий, массивный и блестящий от лака комод, когда на лестнице он увидел высокую фигуру графа, знакомого ему до сих пор только с фотографий в газетах, которые неизменно расхваливали его щедрость по отношению к приютам и детским домам.