Читаем Реальное долголетие и иллюзии бессмертия полностью

— Ничего нет проще, — сказал Мефистофель. — Хотите, можно перевоплотиться не только в ребенка, а в кого угодно: в муравья, например, или в собаку.

— А что? — сказал Фауст. — Это даже любопытно. Прожить собачью жизнь. Крайне интересно. Ведь мы даже не способны представить себя в шкуре собаки. О чем она думает? Какие сны видит? Мир собачьих запахов — это же для нас тайна за семью замками! И муравьем побыть тоже крайне заманчиво.

— Ну, думать-то вы будете по-человечьи.

— А, вы правы. Я ведь буду не обычный

пес, а, собственно, Фауст на четырех лапах. Тогда это глупо. Виляя хвостом, бежать знакомиться с соседней дворнягой. Нет, давайте так, как договорились: перевоплощаться только в ребенка.

— Мальчик или юноша с душой и мыслями зрелого мужчины? Представьте себе, что внешне вам семь лет. Ваши ровесники кричат, борются друг с другом, играют в мячик. Вам очень хотелось бы сейчас попрыгать с мячиком?

— Да нет, зачем еще?

— А придется. Придется притворяться, чтобы снискать дружбу вам подобных. Либо стать отшельником, отщепенцем, никем не понятым. Ведь душа-то у вас пожилого, мудрого доктора Фауста.

— Так вот в чем заковыка! — воскликнул Фауст. — Участь белой вороны всегда и везде. Ничего, раз вы назвали меня мудрым доктором Фаустом, я найду выход…

Сделаем так: дожив до преклонных лет, я отдаю богу душу, как и все люди, а возрождаюсь в облике другого человека, при этом начисто — слышите, начисто! — забываю о своей прежней жизни. Ребенок, мужчина, старик. И так вечно: смерть и перевоплощение без моего ведома.

— Поразительно! — сказал Мефистофель. — Разрешите принести дань вашей сообразительности.

Он снял шляпу и низко поклонился Фаусту.

— Ведь так живут все люди…»[30]

Итак, большинство приходит к верному и единственно возможному выводу: смена поколений необходима. Как это ни трудно, но все же надо признать, что, хотя мы, поколение XX века, и поднялись намного выше своих предков, наше общество целиком пока не состоит из совершенных, образованных, лишенных пороков людей — всесторонне развитых личностей. На смену нам идет лучшее, более цельное, более энергичное, более умное и талантливое поколение XXI века. Уже сегодня становятся явью шутливые слова из популярной песенки: «Нынче в школе первый класс — вроде института». Это, кстати, убедительно подтверждает новая школьная программа, в соответствии с которой уже нынешние первоклассники изучают (и, обратите внимание, без особого труда!), осваивают основы высшей математики.

Смена поколений, уход одних и появление других — закономерный, естественный процесс, необходимый и в биологическом, и в социальном отношениях. Это так. Хотя, повторяем, границы человеческой жизни в будущем значительно раздвинутся. Ученые убедительно доказали, что в истории жизни смерть является «эволюционным приспособлением». Без смены поколений невозможна эволюция, а ведь именно она создала нас такими, какие мы сейчас есть. Да и своим появлением на свет мы обязаны смертности предыдущих поколений.

Более того, ряд ученых (в их числе академик Н. П. Дубинин) доказали, что и социальный прогресс основан на смене социальных программ. Для восприятия новых программ огромное значение имеет период детства и юношества. Новые поколения легко подхватывают достижения прошлого, принимают их как должное, наполняют новым содержанием. Без смены поколений это было бы невозможно. Так что жизнь и смерть не только противоположны друг другу, но и не могут обходиться друг без друга в живом организме. В труде «Диалектика природы» Ф. Энгельс писал: «…Отрицание жизни по существу содержится в самой жизни, так что жизнь всегда мыслится в соотношении со своим необходимым результатом, заключающимся в ней постоянно в зародыше, — смертью. Диалектическое понимание жизни именно к этому и сводится. Но кто однажды понял это, для того покончены всякие разговоры о бессмертии души».

Несмотря на очевидную неизбежность смерти отдельного индивидуума, современная биология доказала непрерывность жизни. Эта черта — величайшая способность всего живого сопротивляться разрушению — является наиболее характерной особенностью жизни.