— Мы делаем все, что можем, — утешил его Эндрю, откидываясь на спинку стула и отпивая чай из новой кружки.

Впереди был длинный день. Нужно было до мельчайших деталей продумать все, что необходимо сделать. После этого совещания предстояло встретиться с командирами всех корпусов и дивизионов фронта, а в последующие два дня объехать всю линию обороны Потомака.

Он посмотрел на Ганса. Старый сержант глубоко ушел в свои мысли, глядя в окно, по которому стекали капли дождя. Снаружи взвыл ветер, загудел в трубе, и в комнату вполз запах дыма. В этом запахе было что-то тревожное, и Эндрю внезапно вспомнил о той страшной ночи, когда в Суздале полыхали пожары, а толпы обезумевших людей не знали, доживут ли они до утра.

Он попытался стереть из памяти эту жуткую картину и думать о письме Кэтлин.

«Дражайшие…»

Но мысли не подчинялись ему. Да, пожар был страшный, воздух пропитался запахом дыма и смерти. Повсюду лежали трупы.

«Почему я вспомнил об этом сейчас?» — подумал Эндрю, и дурные предчувствия охватили его.

Глава 2

В темнеющем небе показалась луна — Шадука. Она скользила за облаками, окрашивая их силуэты в красноватый цвет. Казалось, духи предков собрались в небе посмотреть на своих детей. В конце концов, это была Ночь духов.

Он задержал дыхание и снова услышал рокот барабанов, гремевших возле сотен горящих костров. Снова посмотрел в небо, на Шадуку, потом перевел взгляд на бескрайнюю степь. С того холма, на котором он сидел, был виден весь лагерь Клана Золотой крови — правящего клана орды мерков. До самого горизонта, насколько хватало глаз, от костров к вечернему небу поднимался дым. В его очертаниях угадывались какие-то неясные силуэты, напоминающие призраков. Перед ним была лишь часть всей орды — десять кланов из шестнадцати. Они пасли лошадей на полях Карфагена, позволяя животным наесться молодой травы перед новым походом.

Он повернул голову и посмотрел на юго-восток. На побережье Внутреннего моря темнели низкие стены Карфагена. Уже два сезона он стоял здесь лагерем и — он с отвращением передернул плечами — выбирался отсюда только в прошлом году, чтобы сразиться с русским скотом, да еще на встречу трех кар-картов. Он уже давно не был один, не скакал на лошади во весь дух, когда ветер свистит в лицо. Вместо того чтобы почувствовать весеннюю степь, надышаться ее запахом, он должен сидеть взаперти, в этих вонючих домах, вдыхать пот скота, дым и смрад их литейных цехов. Место, где живет скот, подходит только для того, чтобы пережить зиму и собрать жертвоприношения. Если орда долго задерживается на одном месте, это ее развращает.

— Пак ту Баркт Ном, гаск ярг, гаск верг тафф Улма Карзорм. (С места упокоения наших предков приди, царица света, приди, охранительница ночи Улма Карзорм.)

Улыбаясь, Тамука раскачивался вперед и назад. Он смотрел на восток, а старший шаман Сарг распевал приветствие Улме Карзорм — второй луне, появившейся на небе. Слова эхом разносились по холмам, покрытым молодой зеленой травой, подхватывались шаманами других кланов и воинами племен. Сотни голосов разносились по бескрайней степи.

Солнце уже зашло, о нем напоминала лишь узкая красная полоска на горизонте, сливавшаяся вдалеке с волнами Внутреннего моря. Луна бросала отблеск на морскую рябь, и это напомнило ему Баркт Ном, в чьих гладких ледяных стенах отражались звезды и луны Валдении.

Свет луны становился все ярче, пение Сарга подхватили миллионы голосов. Они звучали, как буря в степи, как крик торжества, приветствующий появление кроваво-красного спутника планеты. Но сам он так и не присоединил своего голоса к этому ликующему хору.

— Гаск ярг, гаск верг тафф!

Голоса летели к небу, они рвали ему душу, казались языками пламени, обжигающими своим прикосновением. Улма Карзорм, появившаяся из-за горизонта, казалась только что исторгнутым из чрева мира сгустком, который дрожит в вышине, принимая форму капли крови. Он полностью погрузился в себя, ему казалось, что сейчас он переживает момент рождения мира. Звук тысячи голосов ударил, словно гром, но ему казалось, что он доносится издалека, как отдаленный шепот. Душа Улмы Карзорм заполнила его, как вода наполняет пустой сосуд. Небо превратилось в жидкий огонь, поднимающийся все выше и выше.

Темноту изгнали. Он улыбнулся при мысли об этом. Если уж изгонять темноту, то кровью, омыть мир в океане крови. Перед его мысленным взором волны моря приобрели красный оттенок. Он обонял сладковатый, манящий запах крови и знал, что сейчас с ним говорят предки, пославшие ему это видение. Но чья это была кровь?

Раздался раскат грома, перекрывший крики орды. Он вгляделся в долину перед ним. Гром доносился с вершины одного из холмов, где расположилась артиллерия орды. Так приветствовали мерки появление новых лун в месяц Кагарв, когда снова можно было садиться на коней и двигаться вперед.