Читаем Разящий меч полностью

Если бы не Вука, они бы захватили другой город скота — Рим. Но даже и без этого Тамуке было совершенно ясно, что зан-карт не подходит на роль вождя орды. Его поведение колебалось от сумасшедшей дерзости во время атаки до таких поступков, которые иначе как трусостью и назвать было нельзя. Но Джубади пока отказывался признать это, принимая безрассудство за отвагу, а лживость за хитрость и ум, необходимые кар-карту. Джубади не понимал, что его прямой наследник, единственный законнорожденный сын, которого были готовы принять кланы, виновен в братоубийстве, хотя слухи ползли по всем юртам. Хулагар как щитоносец кар-карта попытался заговорить об этом с Джубади, но чуть было не лишился жизни. Если бы не традиционное почитание щитоносца и не его неприкосновенность, он остался бы без головы, даже не договорив до конца.

Раздался жуткий вопль, и, подняв голову, Тамука увидел, что в юрту ввели человека, приготовленного для пиршественного стола. Его тащили два немых стража, а позади шел сарг-карт — старший шаман. Пленник оказался хорошо сложенным мужчиной с загорелой до черноты кожей, как у большинства карфагенян. Он визжал от ужаса, как это всегда делает скот, и Тамука недовольно поморщился, хотя многие вожди кланов громко рассмеялись. Слуги привязали пленника к столу и закрепили его голову в специальном зажиме. Мужчина дергался и вырывался, но напрасно. Стол был устроен так, что наверху оставалась только голова.

— Он только повредит себе руки и ноги, — сказал Вука, покачав головой. Вожди кланов веселились, глядя на напрасные попытки жертвы освободиться.

К другим столам тоже привязали пленников, воздух буквально звенел от их криков. Тамука смотрел на них с отвращением. Они могли бы по крайней мере спеть песнь смерти, как это делают майя, принять судьбу с достоинством, а не вопить так жалобно. В груди у него поднялась волна раздражения, он желал, чтобы все было кончено как можно быстрее.

Сарг-карт, старший шаман, принялся за работу. Другие шаманы стояли, ожидая этого самого главного предсказания, которое определит судьбу всей орды.

Он вынул из-за пояса кривое лезвие и приставил его к голове жертвы прямо над глазами. Человек завопил еще громче. Это был добрый знак — он не рыдал и, что еще хуже, не потерял сознания. Одним движением шаман надрезал кожу на лбу, над ушами и на затылке. Раздались крики — вожди одобряли мастерство Сарга. Если бы он поранил ухо, это означало бы, что они услышат плохую новость, если бы задел глаз — увидят что-то дурное, а если бы жертва потеряла сознание, то нежданная неприятность грозила всей орде.

Сарг склонился над головой жертвы, наблюдая, куда с нее стекает кровь.

— К северу, — объявил Сарг. Все благоговейно замолчали, ведь орда направлялась именно на север. Но чья кровь прольется?

Настал черед самой важной части церемонии. Сарг-карт достал кривую пилу. Сквозь кровь, заливающую глаза, человек увидел страшное лезвие и понял, что это означает. С его губ сорвался ужасный крик.

— Это будет кровь скота! — — провозгласил Сарг, и вожди разразились победными криками.

В юрте стояла сосредоточенная тишина, когда Сарг, бормоча под нос заклинания, сделал надпил вокруг головы пленника. Крики жертвы стали тише и перешли в невнятное бормотание. Как правило, большинство из них именно в этот момент теряло сознание — что уж возьмешь со скота, но если бы этот умер до окончания церемонии предсказания, это было бы дурным предзнаменованием.

Наконец Сарг закончил эту операцию. Теперь он должен был снять выпиленную кость. Нередко случалось так, что она оказывалась не пропиленной до конца и тогда, дернув за волосы, шаман только снимал скальп. Так произошло с янки, которого звали Кромвель. Он не произнес ни слова, пока шаман делал свою работу, но в глазах его было нечто такое, что молодой шаман нервничал, и, когда дернул, в руке у него остался лишь окровавленный клок волос.

Но Сарг знал свое дело и не мог допустить такой унижающей его достоинство ошибки. Казалось, не прикладывая особых усилий, он зажал между пальцами пряди волос пленника, и верхняя часть черепа отделилась с едва слышным хлопком. Все радостно загомонили, только другие жертвы принялись кричать еще громче. Они знали, что то же самое будет проделано и с ними.

Пленник едва слышно простонал и замолк. Сарг посмотрел на него и, склонившись, несколько раз несильно ударил по щекам, чтобы тот пришел в себя. Карфагенянин открыл глаза и с неописуемым ужасом уставился на своего мучителя.

Мозг был покрыт сероватой пленкой. Надрезав пленку сзади, Сарг снял ее, как кожуру со спелого фрукта. На пол потекла светлая жидкость. Сарг наблюдал за тем, как в мозгу пульсируют артерии, и что-то тихо бормотал. Но вот он обернулся к Джубади.

— Придется пересечь много рек, некоторые из них наполнены красной кровью, другие голубой. Я вижу яркий огонь и темные тропы. Он снова склонился над мозгом. — Вот! Я вижу белые пузырьки, как корабли, которые летят в воздухе. Одни движутся на запад, другие на восток. Я вижу синее поле, это цвет янки, и их ждет смерть.

Он посмотрел на Джубади.