Читаем Путинбург полностью

— Реклама, Сергеич. Вот просто удивительно, но только обычная реклама. Я делаю популярный канал, его смотрят миллионы, эфирное время дорогое, я его продаю. А безопасность от дураков сам обеспечиваю. Условную, конечно. Но какая есть, такая есть. Подвязать меня на чем-то сложно, прижать компроматом или шантажом невозможно, так как чист во всем, наркотиками не балуюсь, ориентация обычная, малолетками не интересуюсь. Просто рассказываю людям то, что вижу. А вижу много, сопоставлять факты умею, выводы делаю сам, ни на кого не ориентируюсь. Типа хрен возьмешь. Но знакомству рад, можем свободно общаться, обсуждать всякое-разное, вы про бандитский мир, да и про власть больше моего знаете.

— ОК, — сказал Кумарин. — Будем общаться.

И мы обменялись номерами мобильников. Потом я много раз встречался с ним в самых разных обстоятельствах, в самых разных компаниях, в самые разные времена. Последний раз — в ресторане «У камина» на берегу Финского залива, между Репином и Комаровом, совсем незадолго до его ареста. И это была нехорошая встреча. Кумарин был в спортивном костюме и стоптанных тапках, в окружении плотного кольца телохранителей. Увидел меня и подошел сам к столику. Сверкнул цыганскими глазами. Сквозь зубы процедил:

— Зря ты вписался за «Балт-Трейд»[158], поплатишься!

Мне столько раз угрожали, что я уже перестал воспринимать это всерьез. Ведь когда хотят уничтожить — не угрожают. Слишком хорошо я запомнил эту жизненную правду: когда размахивают кулаками, хотят напугать, а не ударить. Или спровоцировать. Бьют сзади, когда не ждешь…

Я действительно в то время защищал холдинг «Балт-Трейд», на который тамбовские положили глаз после очень профессионального убийства его создателя Павла Капыша. Все думали, что это покушение организовал Кумарин, но сейчас есть другая версия: самого серьезного конкурента тамбовских на топливном рынке убрали не они, а силовики. В этой версии есть рациональное зерно, ее отметать нельзя. Капыша убили в бронированном до невозможности «сабурбане», положив два выстрела из гранатометов точно в стойку между дверьми — одна граната не пробивала такую броню. И сделали это киллеры высочайшего класса. Суперпрофессионалы. Я приехал на Университетскую набережную через час после взрыва гранат, видел своими глазами эту работу. И уже вечером мне позвонил начальник службы безопасности «Балт-Трейда» Иванов с предложением смонтировать фильм про Капыша, записав рассказы его матери и друзей. Гонорар был предложен достойный, и я согласился.

Холдинг находился в двух шагах от Смольного. На входе стояли охранники: на головах шлемы-сферы, в руках короткоствольные автоматы, бронированные пластины на жилетах. Кабинет Иванова был на пятом этаже, за тремя кордонами охраны.

— Мы альфовцы[159],— сказал преемник Капыша. — И мы продадим нефтянку. Но не Сергеичу. Ему ничего не достанется. Нам нужна информационная поддержка и пиар-сопровождение в переходный период. Сможешь?

Я взялся. Несколько месяцев жесткого противостояния с тамбовскими запомнились мне надолго. Кумарин тогда реально владел Петербургской топливной компанией (ПТК)[160], хотя всегда официально открещивался от этого статуса. Но в своем кругу признавал. И его заместитель Антонов, и губернатор Яковлев, и Ирина Ивановна, губернаторская жена, и вообще все знали: ПТК принадлежит тамбовским. Компания, имевшая эксклюзивное право снабжать весь государственный транспорт в Петербурге топливом, гребущая миллиарды на горзаказах, — это собственность тамбовского общака. А смотрящий за общаком — Владимир Сергеевич Кумарин, помощник депутата Государственной думы Александра Невзорова, православный меценат, спонсор городской прессы и ночной губернатор Санкт-Петербурга, как он сам себя называл. В прошлом — простой вышибала легендарного кафе «Роза ветров», создатель самой могущественной группировки бандитов, невысокий худощавый человек без правой руки. С ним было трудно здороваться. Когда он протягивал левую для рукопожатия, мне хотелось ответить тем же, но я вовремя ловил себя на нелепости этой мысли. И это сразу ставило в тупик.

Кумарин умел быть простым парнем. Не помню уже, сколько раз он предлагал совершенно не связанным с криминальной средой людям: пиарщикам, журналистам, каким-то дизайнерам-компьютерщикам, чуть ли не прохожим — зайти в директорский кабинет ночного клуба «Голливудские ночи»[161], где располагалась одна из резиденций ночного губернатора, на сходняк — типа поучаствовать в качестве народного заседателя на бандитском суде. Я как-то приехал в этот клуб на концерт Pet Shop Boys. А из дуэта приехал только Нил Теннант с мини-диском и хотел выступить под фанеру. Народ возмутился: билеты были дорогие, реклама пафосная. Наехали на директора, мерзкого скользкого паренька. Тот перевел стрелки на формального владельца клуба Славу Шевченко[162]. А Шевченко — на реального хозяина клуба Кумарина, прибывшего с многочисленной охраной. Иду по служебной лестнице, слышу в кабинете разговор на повышенных тонах. Распахивается железная дверь. Голова Кумарина: