Читаем Пути зла полностью

– Джонни Андерсон, – сказал он, переходя, как всегда, прямо к делу.

– Верно, Фрэнк. Я в самом деле не могу сейчас взять еще одного пациента.

– Но ты нужна ему, Диана. Он приятный запутавшийся мальчик. Он остро нуждается в авторе «Психических расстройств у детей…».

– Ему десять. Слишком мал, – настаивала Диана.

– Во многих отношениях вполне сложившаяся личность…

– Но с дурными наклонностями. – Диана пробежала глазами письмо. – Трудности с учебой.

– Легкая дислексия.[5] Синдром детского гипердинамизма. В старой школе его донимали хулиганы.

– Может сквернословить и строптив. Отсутствие взаимопонимания с мачехой…

– Его мать умерла.

– Как?

– Отец был за рулем, мать – рядом с водителем. Грузовик врезался в машину с ее стороны. Смерть была мгновенной. Отец не получил ни одной царапины.

– И мальчик обвиняет отца в ее смерти, верно?

– И это тоже.

– Есть для этого основания?

– И да и нет.

– О Фрэнк!

– У Майка не возникло проблем – отца звать Майком, – его не привлекали к суду. Но агенты из страховой компании, которые занимались этим делом, приписали ему десять процентов ответственности.

– Мальчик знает об этом?

– Да. Он большой любитель подслушивать. Если бы я давал ему официальную рекомендацию, я бы направил его в ЦРУ.

– Но с ним ни разу не поговорили обстоятельно? Дело в его отце?

– Верно.

– Вот это да!

– Довольно скоро женился второй раз. Должен предупредить тебя, Диана, что его отец – трудный клиент.

– Ты никогда не подумывал о том, чтобы изменить профессию: заняться распродажами?

– Диана, мне действительно нравится этот мальчик, жалко смотреть, как он пропадает. Не хотелось бы передавать его какому-нибудь провинциальному врачу, у которого в одном кармане бутылка змеиного масла, а в другом – список наиболее вероятных фаворитов на скачках.

– Спасибо за комплимент.

– Прекрати! Сама знаешь, что пропишет рядовой терапевт: несколько хороших доз метилфенидата и радикальную реиндокринацию.[6] Оставим их в покое! Так сделаешь это? Для меня? Пожалуйста!

Конечно, они оба уже понимали, что она согласна, но оставался вопрос: как? Ее расписание действительно было забито до отказа. Чтобы высвободить время для Джонни, ей пришлось бы обделить вниманием другого пациента и распределить свое время так, чтобы оно уподобилось тем тонюсеньким золотым пластинкам, из которых изготавливают себе кольца камбоджийские гангстеры в Лонг-Бич, уменьшенной копии Пномпеня.

– Можно высвободить время только по воскресеньям между двумя и тремя ночи, – сказала она Фрэнку.

– Спасибо, доктор. – Он говорил спокойно, в его голосе звучала искренняя благодарность.

Положив трубку, Диана поняла, что приняла решение после его слов: «Мне действительно нравится этот мальчик». В них звучало восхищение, сознание своей беспомощности и искренняя привязанность. Она попалась на эту удочку. Диана всегда доверяла Фрэнку. В течение двух лет после окончания учебы длился их платонический роман, и временами Диане случалось жалеть о том, что он не перерос в нечто большее.

Вошла Джулия. Взглянув на Диану, догадалась, что у нее появился новый маленький пациент, и просияла.

– Только что прислали факс из полиции, – сказала она, протягивая несколько листов бумаги. – Помнишь, ты запрашивала информацию о Рамоне Поррасе?

Диана пробежала глазами перечень подвигов Рамона: «Нанесение тяжких телесных повреждений… ограбление… вооруженное нападение, рассмотренное судом как уголовное преступление класса С… развод…» Развод?! Диана не сразу поняла, в чем дело.

Последний лист был копией свидетельства о расторжении брака с печатью семейного суда[7] округа Ориндж: Эдвин Херси versus[8] Ровены Линды Херси. После долгого молчания Диана произнесла:

– Джулия… У меня что-нибудь назначено на субботний вечер?

– Во всяком случае, я в этом не участвую, дорогая.

Последовала еще одна длинная пауза.

– Вскипяти воду, – попросила Диана, – я хочу настоящего крепкого китайского чаю. Только на этот раз, прежде чем заваривать, убедись, что вода действительно вскипела.

– Слушаю и повинуюсь.

– Перестань паясничать и принеси мне историю болезни Рэчел Лайн. Заодно приготовься поразмыслить.

Но возможности поразмыслить за чашечкой чая им не предоставилось. Десятилетняя Рэчел Лайн и ее матушка уже ждали в игровой комнате, и через пару минут Диана шагала по коридору, пытаясь по дороге восстановить в памяти все, что она знала о детском энурезе.

Привет всем!

Меня звать Тобес.

При крещении меня назвали Тобиасом, но можете называть меня Тобесом. Как все. Вы уже наслышаны обо мне от Дианы, не сомневаюсь. Она расскажет все, что знает, только она не знает меня как следует, еще не знает. Но придет время – узнает получше.

Так же, как и вы. Хотя я еще и сам не знаю, кто – «вы».

Понимаете, доктор Диана заставляет всех своих подопечных вести дневник. Она велела и мне, и Рамону, и Билли, и Джесси записывать все на бумаге. Они так и делали; а у меня побольше смекалки. Я-то знаю, зачем ей все это понадобилось, понятно? Для вас. Для того, кому она докладывает. Наверное, вы – полицейские.

Я отказывался вести дневник. Что же заставило меня изменить решение?