Они помолчали немного. Выражение его лица изменилось, как будто он увидел ее впервые. Словно она смутила его. Нет. Не смутила. Заинтриговала. Улыбка его стала другой, и Ситрин почувствовала, что и ее стала теплей. Ей было особенно приятно, что такой человек был ее конкурентом.

— Вы сделали игру намного интереснее, Магистра. Надеюсь вскоре увидеть вас снова.

— Думаю, вы просто обязаны, — сказала Ситрин.

Гедер

На пологих кремниевых холмах, где Саракал постепенно уступал Кешету, слово принц имело несколько другое значение, нежели к которому привык Гедер. Человек мог именоваться принцем, если у него было достаточное количество земли, или он командовал армией солдат, либо являлся сыном или племянником принца. Даже раса не имела большого значения. Принцем в Кешете мог быть и Йемму, и Тралгу, и Ясуру, и не было, по видимому, никаких формальных ограничений и для других рас, хотя на практике такового не наблюдалось.

Первокровные были особенно редки на этих широких, засушливых равнинах, и Гедер обнаружил, что его группка — сам он, его оруженосец и четверка отцовских слуг быстро стали объектом любопытства в городах и весях восточного Саракала. Принц Первокровных — величали его здесь, а когда он пытался поправить, следовало замешательство. Перевод его титула на кешетский был бы бессмысленной, а возможно и невыполнимой задачей, и поэтому, когда кочующий двор принца Купе рол Бехура осчастливил Гедера своим гостеприимством, он пришел к выводу, что проще делать вид, что он более-менее ровня покрытому золотистой чешуей ясурскому лорду.

— Никак не пойму, принц Гедер. Вы бросаете свою землю, свой народ, разыскивая нечто, о чем и представления не имеете. У вас нет ни только прав на это нечто, но даже и представления, какие вообще права можно предъявить. Какой барыш вы преследуете?

— Ну, к барышу это никаким боком, — сказал Гедер, выуживая очередную темную колбаску из их общей тарелки.

Когда Гедер заметил шлейф пыли от кочующего двора, поднимающийся над горизонтом, словно дым от огромного пожара, он ожидал, что увидит что-то вроде походного лагеря. Он представлял себе шатры, вроде тех, в которых спал по пути в, и из Ванаи, или сейчас, во время своей неофициальной ссылки. Ни хрена подобного. Он попал не в лагерь, пусть даже огромный и роскошный. Это был целый город деревянных строений с храмом, посвященном парному божеству, о котором Гедер и понятия не имел, и площадью, на которой пировал принц. Трава и кустарник на улицах свидетельствовали о том, что еще вчера этих улиц не было и в помине. Гедер предположил, что уже завтра тут опять будет пусто. Словно восставший из легенд, этот город проживет одну ночь, и исчезнет с утренней росой. Коптило и трепетало на ветру пламя факелов. Сияли звезды. Летний жар поднимался от земли в небо.

Гедер засунул в рот колбаску. Соленая и пряная, с едва уловимым привкусом сахара и дыма. Он никогда не пробовал ничего подобного, и будь она сделана даже из змеиных глаз или птичьих лапок, все равно съел бы ее. Вкус был великолепен. Из шестнадцати блюд, которыми рабы заставили стол, это понравилось ему больше всего. Хотя та приправленная маслом зелень в красную крапинку, тоже была ничего.

— Не ищу я, — сказал он с набитым ртом, — злата.

— Тогда славу.

Гедер печально улыбнулся.

— Спекулятивное эссе уж никак не та вещь, что может принести славу. По крайней мере, у моего народа. Нет, в путешествие я отправился потому, что прослышал о чем-то, что появилось в незапамятные времена, и мне интересно стало, смогу ли я это разыскать. Описать то, что узнал, и свои размышления, дабы однажды кто нибудь смог прочесть это, и дополнить своими знаниями.

А еще, добавил он мысленно, оказаться подальше от смуты в Кэмниполе, и найти уголок на краю света, где проблемой было бы даже связаться со мной.

— А потом?

Гедер пожал плечами.

— И все, — сказал он. — Чего же еще?

Принц Ясуру нахмурился, отпил из массивного кубка в форме черепа, либо из него же и сделанного, ухмыльнулся, и направил на него свой длинный, оправленный в серебро ноготь.

— Ты святой, — сказал принц.

— Нет. Господи, только не я.

— Тогда ловкач. Философ.

Гедер собирался возразить, но потом сдержался.

— Пожалуй философ, — согласился он.

— Человек, восхождение, горизонт. Я должен познать это. В духовном смысле.

Принц поднял массивную руку, рявкнул что-то прозвучавшее как команда. Сотня мужчин и женщин за длинными столами, то ли рыцари, то ли просто ратники — Гедер так и не понял, подняли крик, смех, отпуская шуточки и подталкивая друг друга. Немного погодя, на краю площади, появились двое стражников с железными цепями в руках. Цепи уходили в темноту, провисая, и Гедер подумал, что они имели скорее церемониальное значение.