Пьянки-гулянки, которыми встретил его Кэмнипол, на какое- то время стерли это воспоминание. Но не навсегда. Была сладость — в то время он думал, что это так, — но, возможно, ее и не было. Безусловно, он вкусил славу, когда она пришла к нему. Он поднялся при дворе. Он спас город от мятежа наемников. И тем не менее, он опять в изгнании, бежит от политических игрищ, правил которых не понимает. И как ни неприятно жжение в его животе, все же оно лучше, чем тот огненный кошмар.

По правде говоря, случившееся в Ванаи не его вина. Его подставили. Он потерял сон, постоянно был в напряжении и даже подозревал, что пока его чествовали в Кэмниполе, Алан Клин с дружками хихикали над ним в кулак. Они были как заноза в заднице.

Он повертел в голове эту мысль так и этак. Дворцовые интриги, которые насквозь пропитали Королевский Шпиль и Кэмнипол, не были тем, в чем он хотел бы участвовать. Облегчение, которое он испытал возвратившись из Ванаи к лести и благосклонности, было, как он понимал, ненастоящим. И в то же время, он желал испытать его снова. Хоть на миг забыть зов пламени. Но, как и в глючной водице прорицательницы Хаавиркин, сладость его сладкой не была. Просто облегчение от горечи. И ничего излечить не способно.

Если бы он только понимал, что происходит, видел насквозь как игроков, так и их игры, то понял бы кто истинный виновник. И кто из его друзей в действительности друг.

Он перелег на другой бок, потянув за собой одеяла. Они пахли потом и пылью. Ночь была слишком теплой, чтобы ими укрываться, но они дарили ощущение уюта. Он вздохнул, желудок его наконец-то успокоился. Провидица Хаавиркин была по своему права. Может, прав и принц, говоря о ее мудрости. Гедер решил разыскать ее утром, чтобы задать больше вопросов. Даже если это все суеверие и вздор, будет о чем подумать долгими, одинокими вечерами в пустыне.

Он не заметил, что заснул, пока не проснулся. Горевшие ярко желтым на солнце полевые цветы и недолгая роса давали ощущение прохлады, которой на самом деле не было. Он натянул штаны и тунику. Одежда была более груба, нежели та, в которой он был прошлым вечером, однако, не на пир же он собрался. Да и, в конце-концов, это же Кешет. Другие стандарты. Деревянные дома все еще стояли, и Гедер зашагал к ним, отыскивая взглядом часовых. Таковых не наблюдалось.

Никого не наблюдалось.

Он вышел к постройкам, на простор площади, где обедал накануне, везде было пусто. Когда он позвал, никто не откликнулся. Все было как в детской песенке, где все были призраками, лишь отпечатки ног да лошадиные яблоки, да все еще теплились белым и красным непогасшие угли в жаровне. Ушли лошади, мужчины и женщины, но повозки остались. Как и тяжелые лебедки, которыми слуги принца возводили свои стремительно возникавшие города. Он даже увидел длинную цепь, на которой водили провидицу, намотанную на бронзовую цевку, и валявшуюся в пыли.

Он вернулся в лагерь, оруженосец подал тушенный овес и разбавленный сидр. Гедер сидел за походным столиком, уставившись в оловянную миску, затем на опустевший лагерь.

— Они ушли посреди ночи, — промолвил он. — Собрали втихаря, что могли, и смылись в темноте.

— Может, принца ограбили и убили свои же, — предположил оруженосец. — Такое иногда случается в Кешете.

— Хорошо еще, о нас не вспомнили, — сказал Гедер. Овес был сладким до приторности. Сидр — кислющим, даром, что разбавленный. Оруженосец тихо стоял поодаль, пока Гедер ел, а другие слуги отправились в лагерь.

Он продолжал размышлять, что такого еще могла увидеть Хаавиркин, и что она она рассказала своему принцу, после того, как ушел иноземец.

Маркус

— Я бы предпочел вручить это магистре бел Саркур лично, — сказал человек. — При всем моем уважении, сэр, на мои контракты ваши полномочия не простираются.

Это был невысокий мужчина, его макушка не доходила Маркусу и до плеча, а одежда пропахла запахами его магазина: сандаловым деревом, перцем, тмином и укропом. Лицо у него было узким, как у лисы, а улыбка казалась искусственной. На нижнем этаже банка Медианов в Порте Оливия находились Маркус, Ярдем, толстый кутадамец Анариэль, и вездесущий Таракан. Их мечи, вероятно, весили столько же, что и торговец специями, однако от этого человека исходило презрение, словно тепло от огня.

— Но так как ее здесь нет, — сказал Маркус, — вы можете обсудить свой вопрос со мной.

Брови торговца специями поползли вверх, а его крошечные губки сжались в линию. Ярдем кашлянул, и Маркус почувствовал укол досады. Тралгу был прав.

— Впрочем, — продолжил Маркус, — если вы воспользуетесь на несколько минут нашим гостеприимством, сэр, я сделаю все возможное, чтобы разыскать ее.

— Уже лучше, — сказал мужчина. Может, чашку чая, пока я жду?

"Я бы охотнее придушил тебя", подумал Маркус, и этой мысли хватило, чтобы вызвать на его лице приличествующую этикету улыбку.

— Таракан? — позвал Маркус. — Ты не мог бы побеспокоиться о нашем госте?

— Да, капитан, — сказал малыш тимзинаи, вскакивая. — Не соблаговолите ли пройти сюда, сэр?