Читаем Птаха полностью

Ты осторожно наносишь мазки, увлеченно пишешь пруд, сморщившую поверхность воды рябь, карпов, обгрызающих под водой растения, прибрежные лилии, высокую траву. А в конце дня старшие сестры смотрят твою работу. Скрещивают на груди руки.

Ты можешь рисовать. Больше сестры ничего не говорят, но даже если они и не вполне люди, тебе очень хочется, чтобы это было правдой.

Ближе к вечеру ты замечаешь, как несколько старших сестер идут в купальню, и выскальзываешь на улицу. На сей раз ты ничего не говоришь Бемби. Сначала надо разобраться самой. Целый день ты убеждала себя: у них под накидками непременно спрятано что-то, позволяющее им делать то, чего другие не могут. Ты тихонько приставляешь к наружной стене деревянный ящик и заглядываешь в окно купальни.

Сестры ходят без стеснения, заполняют ванны, а чтобы не остыть, поливают друг другу спины горячей водой из больших медных котлов. И хотя каждое человеческое тело отличается от другого, каждое уникально, ни у одной нет крыльев или еще чего-нибудь неземного, все выглядят вполне по-человечески.

Ты приходишь к единственно возможному выводу: что бы ни позволяло им парить в воздухе, оно находится внутри.

Затем ты идешь к девочкам в сад и узнаешь: Бемби все им рассказала. Сами они, правда, не говорят ни слова. Но это и не требуется. Ты все понимаешь по их взглядам искоса на Бемби. Та опускает глаза. Ты очень зла на нее.

Покажешь? – спрашивает Дев.

Бемби покажет, отвечаешь ты.

Но когда ты ночью слышишь, как открываются двери и девочки шепотом будят друг друга, тебе так хочется быть частью целого, не слоняться вечно одной, вдали от остальных. И, выйдя в коридор, ты велишь им снять ботинки, накидки, все, что может издавать шум при ходьбе, и не шаркать.

Вы с Бемби ведете всех вниз по лестнице на негромкий гул женских голосов. Старшие сестры расписывают стену уже не в зале, а в другой комнате. Ты приоткрываешь дверь, и вы с Бемби отходите, чтобы могли посмотреть остальные.

Девочки по очереди качают головами и пожимают плечами, но не так, как если бы не поверили увиденному.

Ты заглядываешь в щель. Старшие сестры рисуют, обтянутые носками ноги упираются в пол, – все как обычно.

Сегодня ничего не будет.

Вы в молчании расходитесь по комнатам. Может, оно и лучше. Пусть девочки сомневаются в правдивости вашего с Бемби рассказа, и ничего не случится.

До тебя доходит, что произошло, только во время следующего купания. Вы раздеваетесь. Все кроме тебя в синяках. На бедрах и ногах сплошняком яркие, как краски, сине-красные пятна. Тебе очевидно: девочки пытались парить. Они могли не поверить тебе, но не Бемби. Идея увлекла их, и они принялись прыгать с кроватей, столов, стульев. Бемби тоже.

Интересно, думаешь ты, а они делали это вместе? И почему не позвали тебя?

Старшие сестры сильно взволнованы. А потом оборачиваются на тебя.

Почему все смотрят на тебя? Почему встревожены тем, что у тебя синяков нет? Ты физически чувствуешь, как в пару, слабо пробиваемом светом фонаря, у них назревает ответ. Это ты виновата. Девочка, которая не умеет плакать, убивает маленьких пушистых животных и носит в сердце черную неблагодарность. Это она во всем виновата.

До ночи ни одна старшая сестра не говорит тебе ни слова, но утром ты просыпаешься от стука в дверь. Старшая сестра без улыбки велит одеться и до завтрака пройти в зал к женщине с седыми волосами.

Та ждет тебя, сидя в конце длинного стола. Указывает стул напротив.

Ты все натворила? – спрашивает она.

Нет, не я.

Но ты сказала бы мне, если бы ты, правда?

Спросите у других девочек.

А почему ты так несчастна здесь? Ведь ты столько получила.

Потому что не я выбирала.

Значит, для тебя самое главное возможность выбора?

Да.

Хорошо, тогда сделай его. Отныне ты можешь заниматься чем угодно.

Уйти тоже могу?

Старшая сестра, проведя руками по седым волосам, погружается в раздумья.

Ты молода, говорит она, вставая. Ты не знаешь, что сейчас выбрала. И уходит, а ты, оставшись одна, смотришь на стену. Ты помогала ее расписывать.

На переднем плане дикий сад, распускающиеся цветы, маленькие пруды. За ним горы, небо промыто голубым. Но четче воспоминания о парящих женщинах.

Старшие сестры тут же повторяют слова женщины с седыми волосами. Ты можешь поступать, как тебе нравится. Пожалуйста, спи хоть целый день.

С самого приезда ты пыталась представить, какую форму примет наказание. Теперь понятно. Тебя изолируют. Вытянут, словно ниточку из ткани.

Зима суровая. Нужно бесконечно много дров. С вернувшимся намерением набраться сил для побега ты уходишь в работу, на которую сама напросилась, – к колке дров для монастыря, всех дров.