Читаем Птаха полностью

Бемби сводит брови. В смысле, не можешь верить или не можешь плакать?

За неимением ответа ты меняешь тему. О чем ты плачешь целый день?

Обо всем, что в голову придет. О тех, кого люблю. Кого потеряла. Ты правда никогда не плакала?

Мать говорила, я плакала в младенчестве, как все дети. Но потом один старый монах провел какой-то ритуал, и я высохла. Иногда мне кажется, вот сейчас заплачу, но у самых глаз все перекрывается.

Ты не умеешь плакать, и поэтому тебя учат рисовать, подытоживает Бэмби.

Думаю, ты права.

Тогда, пожалуй, тот монах оказал тебе большую услугу.

Ты берешь Бемби под руку, и вы гуляете по саду. Ты рассказываешь ей о первой попытке нарисовать розы; о чувстве, появившемся, когда ты положила мазок на стену; о камнях, которые толкла для красок; какой тяжелой, яркой синевой лежал лазурит в твоей руке; как старшие сестры поведали тебе, сколько стоит каждый такой камень и нельзя смахивать ни крупинки.

Понятно, почему им нужно, чтобы мы плакали в мисочки, говорит Бемби. А еще? Что еще?

Тебе многое хочется рассказать Бемби. Не только о рисовании, но и обо всех странностях, произошедших с тобой после побега из деревни. О девочках, явившихся тебе на тропе, о том, как ты потеряла Теши, о девушке в озере на Священной горе. Но ты боишься наваливать на новую дружбу столько непонятного.

В общем все. Теперь ты расскажи, как провела день.

Поздно ночью тебя будит скрип ворот, и ты подходишь к окну. Открываешь ставни и видишь старших сестер, с фонарями бегущих к воротам. До того, как подъезжает телега, они сажают собак на цепь и отводят в дровяной сарай. Вот почему в ночь вашего приезда ты не слышала собачьего лая.

Даже по силуэтам видно, что это те самые возницы. Телега проезжает в ворота и трясется по брусчатке. Последние до весны, слышишь ты мужской голос. Старшие сестры разгружают ящики, а возницы, присев на корточки под фонарем, курят и едят. Сестры ставят в телегу ящики, наполненные бутылками со слезами, и ты понимаешь, как убежишь.

Так же, как приехала.

Весной ты спрячешься за розовыми кустами, а когда приедут возницы и старшие сестры поведут собак в сарай, залезешь в телегу, до того как она выедет из монастыря.

На следующий день, когда девочки наплакались, а ты подготовила старшим сестрам фрагмент стены для работы, вы с Бемби снова гуляете в саду. Ты берешь ее за руку:

Бежим вместе.

Куда? Бемби следит взглядом за Клео и Дев. Они на верхней террасе сада топают ботинками по первому снегу, придумывая новый танец.

За ворота. В мир за горами. Звучит как каприз, только что пришедший в голову, а не мысль, с которой ты носилась каждый день, едва научившись ходить.

Бемби сморит на сад, на белеющие вдали вершины гор, затем снова на тебя – как на сумасшедшую. Зачем тебе бежать? – спрашивает она.

Как объяснить желание мира, если ты его видела совсем чуть-чуть? Как объяснить инстинктивное стремление к бегству? Тоску по беспредельному небу, бескрайним полям, бесконечным расстилающимся перед тобой дорогам?

Ты смотришь, как Бемби ловит языком снежинки и повторяет танцевальные движения девочек. Вот бы радоваться снегу больше, чем они, но это представляется другой разновидностью несвободы. Скоро горы станут непроходимыми, а соляное озеро превратится в грязную кашу, где, если ты попытаешься пройти по ней, у тебя заиндевеют ноги. Прежде чем зима отступит, прежде чем у тебя опять появится возможность уйти, надо переждать еще пять лун, а может, и больше.

Наблюдая за танцующими девочками, ты смахиваешь с деревянной скамейки снег и садишься. От девочек исходит ощущение счастья и здоровья, на тебя же давит вялость и переполненный желудок. Исцелит только бег. Можно бегать по саду, но так ты только привлечешь лишнее внимание.

Бемби жестом зовет тебя присоединиться к девочкам. И тебе хочется к ним. Хочется выучить их танец, быть частью целого. Но что-то останавливает. Жизнь в монастыре – не твой выбор. Ее выбрали за тебя.

Ты встаешь, подходишь к девочкам и начинаешь повторять их движения. Какая же ты нескладная. Тебе никак не удается под них подстроиться. Девочки терпеливы. Они начинают с начала.

Я только посмотрю, говоришь ты.

Они танцуют, а ты откидываешься на спинку скамейки.

Ты боишься, что навсегда застрянешь здесь в этом теле. Что падающий снег подобно мазкам краски уничтожит тебя и все, к чему ты стремишься.