Нет, это не тебе, Лен. Из нее капает масло.

Плохо, Марджи, плохо. Жди, пока не приедет эвакуатор. Они не заберут ее, если тебя там не будет и ты не покажешь машину.

Спасибо, Лен. Сразу же тебе позвоню.

Марджи закрывает капот, садится в машину, и опускает спинку сиденья до упора. Смотрит на часы. Почему сейчас? – говорит она. Почему сегодня?

Марджи звонит в эвакуационную службу; эвакуатор, уверяет диспетчер, будет через полчаса. Потом она звонит по номеру, указанному на сайте тюрьмы, но там только автоответчик. Марджи оставляет длинное сообщение, стараясь объяснить, что случилось и почему она приедет позже, но обязательно приедет.

Из бардачка Марджи достает документы на машину и обмахивается ими. Сегодня у нее выходной. Она уже погуляла с Элси, приняла душ и, прежде чем отправиться к тебе, еще раз проверила информацию на сайте. Марджи полагала, что приедет раньше. Что ей придется как-то убить время на парковке перед тюрьмой.

Неделю назад она заполнила электронную заявку. Хотела повидать тебя, принести корзинку фруктов или рисовальные принадлежности. Что-нибудь. Но посетителям, как было написано мелким шрифтом, запрещается проносить подарки, их отбирают сотрудники тюрьмы. Тем не менее Марджи, решив сделать вид, будто возвращает какую-то твою вещь, положила в сумку альбом. О том, что возвращать тоже запрещено, написано не было.

Если эвакуатор подъедет в течение двадцати минут, прикидывает Марджи, она попросит водителя подбросить ее до тюрьмы и тогда может успеть пройти со следующей группой в половине десятого.

Марджи оказывается у тюрьмы в 9:35 в надежде, что ее обаяние сработает на охраннике, который сидит у ворот в стеклянной будке.

Она подходит, но охранник не отрывает взгляда от мониторов камер видеонаблюдения. Марджи прислоняется лицом к стеклу.

Привет, здоровается она, улыбнувшись пошире. Меня зовут Марджи Шапиро. Я пришла повидать одну вашу насельницу.

Охранник смотрит на нее. Мы не называем их насельниками, они заключенные.

Хорошо, заключенную, не унывает Марджи, просовывая ему копию паспорта.

Вы опоздали. Двери закрыли.

Но всего на пять минут. Я звонила, оставила сообщение. У меня сломалась машина.

Да, говорит охранник, мы часто такое слышим. Но сейчас девять тридцать семь, и я ничем не могу вам помочь. Придется записаться снова.

Могу я по крайней мере оставить заключенной сообщение?

Я охранник, мисс, а не служба передачи сообщений.

Чертово дерьмо, вот ты кто. И Марджи отходит.

Она пытается спрятаться от солнца, но здесь нет ни навеса, ни деревьев. Марджи садится в канавку около флагштока, который закрывает только пол-лица. Вызывает такси и ждет.

На парковку сворачивает старенький «коммодор». Женщина берет с сиденья ребенка и стучится в будку.

Марджи слышит ее слова: Какая еще электронная заявка? Потом: Да, я умею читать. После чего женщина идет обратно к машине, не обращая внимания на ребенка, колотящего по ней ногами.

Он дерьмо собачье! – в знак солидарности кричит ей Марджи, но женщина смотрит на нее таким пустым взглядом, что становится больно.

Машина отъезжает и крепко ударяется о лежачего полицейского. Железо скребет по бетону. Марджи, зажав голову между коленями, обнимает ее руками. Даже волосы горячие.

Что ты здесь делаешь, Марджи? – спрашивает она себя.

И к своему удивлению, слышит в ответ ясный голос.

Ровно то, чего делать не нужно.

Это Пема.

<p>46</p><p>Гималаи, год неизвестен</p>

Осень заканчивается, скоро зима. Пема работает в доме Лхаки, пополняя запасы продуктов, собирая оставшееся в саду. По ночам ездит на окраину деревни и снимает фрукты с соседских деревьев. Тащит дрова отовсюду, где может найти. Она знает, зимой придется привыкать к самостоятельной жизни и полагаться только на себя.

Вступившая в свои права зима тяжело давит на хижину Лхаки. Пема пытается вызвать в себе чувство, что подруга по-прежнему отдает ей тепло, что здесь по-прежнему кто-то есть, но тщетно. Как бы жарко ни пылал очаг, в хибаре лишь пустота и холод. Но где же еще может сохраниться тепло человека, если не у него дома, думает Пема.