Я его ненавижу, Бемби. Как же я его ненавижу.

Мы все его ненавидим, Птаха. Кроме Джеки. В этом-то и проблема.

Остальные девочки подсаживаются к вам с Бемби.

Где твой поднос? – спрашивает Кей.

Есть ты не можешь. А теперь, как выясняется, и говорить. У тебя пересохло во рту. Ты трясешь головой и отпиваешь немного воды из стакана Бемби.

Да что с вами? – спрашивает Дев.

Можно я им скажу? – спрашивает Бемби. Ты киваешь. Бемби рассказывает про Джерома и Мию; ты видишь, как девочки широко открывают глаза и рты, и от стыда хочешь залезть под стол.

После завтрака охрана выкрикивает ваши имена и расставляет в два ряда. Оказывается, сегодня день посещений, и тебя ставят вместе с теми, к кому пришли.

Это ошибка, говоришь ты охраннице.

Нет, отвечает она. Ты у меня в списке. К тебе посетитель. Марджи Шапиро.

Какой-то внутренний зажим ослабляется. Марджи может помочь. А ты – ей довериться. Она по-настоящему взрослый человек. Ты расскажешь ей про Джерома. Что он для тебя опасен. Что все девочки рядом с ним в опасности.

Ты смотришь, как Джером вместе с другим охранником ведет во двор тех, к кому никто не пришел, в том числе Джеки. Ты с теми, к кому пришли, идешь по коридору в помещение, где никогда не была и не знала о его существовании. Оно симпатичнее, чем все, до сих пор виденное тобой в тюрьме. Стены выкрашены в серо-розовый цвет, мебель новая, с потолка свисают кашпо с искусственным папоротником. Охранник указывает тебе стол, дает банку с колой и велит ждать.

По очереди заходят посетители. С ними тоже обращаются как с заключенными: выстраивают в ряд, дают указания. Ты вдруг начинаешь нервничать, робеешь, чувствуешь себя грязной в футболке с пятнами от хлорки. Приглаживаешь спутанные волосы. Ты сегодня даже не причесалась. Если бы тебя предупредили, что придет Марджи.

Заходят мать и сестра Бемби. Они обнимаются, рады друг другу, и это наполняет тебя. Охранник подходит к ним напомнить, что физический контакт запрещен, и остается у стола: не дай бог они опять обнимутся. Мать и дочери наклоняются друг к другу как можно ближе.

Есть и другие варианты – родители, бабушки, дедушки, может, тетушки и дядюшки, может, другие родственники. В ожидании Марджи ты рассматриваешь посетителей и пытаешься понять степень их родства с заключенными девочками.

Проходная отделена от зала для посещений перегородкой, не доходящей до пола, и ты видишь ноги последнего посетителя. Женские. Охранники расспрашивают посетительницу. Ты осматриваешься. Еще одна девочка сидит в одиночестве. Ты смотришь на часы. Четверть десятого.

Ты уже готова вскочить и обнять Марджи, хоть и нельзя. Но за перегородкой другая женщина – может, юрист, может, из социальной службы. С папкой в руках она подходит к той девочке.

В зале поднимается гул разговоров. Приди, Марджи Шапиро, думаешь ты. Пожалуйста, не бросай меня.

Ты потягиваешь колу и ждешь.

<p>VII</p>

<p>45</p><p>Дарвин, наши дни</p>

Марджи едет по шоссе Стюарт в поисках поворота к тюрьме и не замечает дыма, вырывающегося из выхлопной трубы. Но потом мотор начинает странно себя вести, и она вынуждена съехать на обочину. Ей удается встать в тени. Выйдя из машины, она открывает капот.

Когда Марджи в последний раз видела свой мотор, тот был совсем новый. Не прошло и месяца, как машину смотрел автомеханик – третий раз за то время, что Марджи живет в Дарвине. Проехав четыре тысячи километров по пустыне, она решила подарить мотору немного любви и внимания и нашла механика Лена, любителя ретроавтомобилей с особенной страстью к «Датсун» 280Z.

Но теперь мотор покрыт темной маслянистой массой. Марджи проводит по ней пальцем. Как майонез. Она звонит Лену.

Марджи! Как там моя машинка? – спрашивает он.

Я теперь в списке твоих любимчиков?

Ты же знаешь, я каждый вечер молюсь перед сном, чтобы ты мне ее продала.

Хоть сегодня, Лен. Я на шоссе Стюарт, и она только что сдохла. А мне очень надо кое-куда добраться.

Только не наша прекрасная леди! Мое сердце разбито. Рассказывай, Марджи.

Да весь мотор в жирной гадости.

Эх, не поменяла прокладку головки цилиндра. У нее было масло, вода?

Лен.

Разумеется, ты не курица.

Она просто сдохла.

Ладно. Прицепись к кому-нибудь и дуй в мастерскую. Завтра утром я с нее начну.

Марджи заглядывает под мотор.

О черт.

Прости, Марджи. Раньше не могу.