И каждое утро, пока девочки плакали в миски, ты колола дрова и разносила по комнатам корзины с растопкой и поленьями, а заодно рассматривала стенопись в надежде понять, как оказались здесь эти женщины, какими дорогами ходили.

Пока девочки смотрят на луну, ты чувствуешь на себе чей-то взгляд. Поднимаешь голову и видишь в окне женщину с седыми волосами. Вы встречаетесь взглядами, но она свой не отводит. Она хочет, чтобы ты знала: она наблюдает за тобой, всегда.

Раздается собачий лай, и все взгляды устремляются к воротам.

Две старшие сестры быстро выходят из освещенного луной круга и, прихватив фонари, отправляются на разведку.

Эти собаки лают на все, что движется, говорит одна старшая сестра, заверяя вас: беспокоиться не о чем, вы в безопасности.

Лай, однако, нешуточный.

Ты вспоминаешь ваш приезд. Шесть девочек в трясущейся телеге, стук колес по булыжникам, женские голоса.

Почему тогда ты не слышала собак?

<p>44</p><p>Дарвин, наши дни</p>

Раннее утро. Уже духота, дышать нечем. В нос бьет застоялая после потопа вонь, ее поднял ливень. Гнилостный запах, который не заглушить никакой хлоркой, никакими дезодорантами, видимо, поднимается из сливного отверстия.

Утренней сирены еще не было. Ты сидишь на краю кровати и думаешь, как девочкам удалось выбраться той ночью из камер? Открывая краны, они знали об угрозе пожара? И все равно устроили потоп? Стало быть, не сомневались, что двери откроют?

Ты до сих пор во вчерашней грязи. Чешешься. Укусы на руках и ногах кровоточат. Пытаясь убить жужжащих у лица комаров, ты всю ночь хлестала себя по щекам, и теперь все щиплет.

Звучит сирена, и ты слышишь, как тюрьма возвращается к жизни, – если это, конечно, жизнь. Звук поднимающихся ворот, крики девочек, топот тяжелых ботинок охраны по цементу.

А с восходом солнца усиливается вонь. Ты снимаешь потную майку и затыкаешь ею сливное отверстие. Заслышав шаги охранника по коридору, прежде чем загремят дверью, натягиваешь чистую футболку.

Проснись и пой, Птаха-распеваха. Голос мужской. Голос, от которого коченеет сердце.

Но разве такое возможно?

Перед тобой в форме цвета хаки стоит Джером. Он сияет от достигнутого успеха и широко улыбается тебе, маленькой птичке, опять залетевшей в открытое окно и угодившей в его клетку.

У тебя начинают трястись руки, и ты сжимаешь их в кулаки. А когда Джером обходит тебя, цокая языком, сжимаешься вся. Покачав головой, он вытаскивает из раковины майку и подносит тебе под нос: Что это, моя маленькая пташка? Сдается мне, ты меня избегаешь.

Что ты здесь делаешь?

Работаю в исправительном учреждении.

И давно?

С тех пор, когда мы с тобой еще не были знакомы.

А Мия знает?

Разумеется.

Она мне не говорила.

Мы решили, тебе не понравится.

Так и есть.

Она не вернулась со своей йоги. Но мне у вас нравится. Возможно, ретрит был лишь предлогом, и Мия, последовав твоему примеру, вылетела из клетки. Яблоко от яблони, как говорится. Джером осматривает камеру.

Охранники уже не раз проверяли у тебя унитаз, ворошили простыни, заглядывали под кровать, но сейчас ты воспринимаешь досмотр как прямое насилие.

Все посмотрел? – спрашиваешь ты.

На сегодня да.

В душевой ты стараешься не оказаться последней в очереди и не попасть в ту злосчастную кабинку. Ты заканчиваешь мыться еще до отключения воды. При построении становишься второй. В любой ситуации тебе необходимо знать, что между тобой и Джеромом кто-то есть.

Джером ведет вас на завтрак. Опустив голову, ты всю дорогу смотришь себе на ноги. Очень хочется поговорить с Бемби.

Она сидит на обычном месте. Другие девочки еще стоят в очереди, у тебя несколько секунд.

Тебе будто привидение явилось, пугается она.

Я бы мечтала, чтобы он оказался приведением. Ты подсаживаешься к ней поближе. Как зовут охранника, с которым спала Джеки?

Мы называем его Хером, на самом деле он Джером. Не волнуйся, он все понял. После потопа не возникал.

Хотя в желудке пусто, тебя начинает сильно тошнить.

В чем дело? – спрашивает Бемби.

Не смотри туда. Но Джером стоит у входа и наблюдает за нами.

Бемби смотрит.

Значит, старый педофил вернулся.

Бемби, он бойфренд моей матери. Практически живет у нас.

Что?!