Но вы были против, чтобы она жила у вас?

Лин надавливает Марджи на поясницу. Еще один вдох. Не сломаетесь.

Марджи вдыхает.

Да, против. Птаха не бездомная. Живет в красивом доме, ходит в частную школу, у нее всегда есть, чем рисовать. В каком-то смысле она устроена лучше, чем Т.

Вы с Т тоже живете в красивом доме, Лин.

Я для этого очень много работаю, Марджи.

Вы не думали заявить в полицию о том мужике?

Я спрашивала Т, прикасался ли когда-нибудь Джером к Птахе, он сказал «нет». Но еще, что Джером извращенец. И как, по-вашему, сообщить полиции, такой-то, мол, извращенец? Знаю, звучит жестко, но мне хочется, чтобы у моего сына была хорошая жизнь. А у девочки, сдается мне, сплошные проблемы. И Т никогда не сможет ей отказать.

Почему? – спрашивает Марджи.

Он считает, что должен защищать ее. И если с ней что случится, вряд ли простит себе.

Лин приподнимает клиентке плечи и заводит руки за спину. Грудная клетка у Марджи расширяется, она сосредоточенно пытается дышать глубже. Лин растягивает ее, Марджи дышит, и вдруг у нее возникает такое чувство, будто внутри сейчас что-то треснет.

Пожалуй, хватит.

Но мы и до середины не добрались.

Больше не могу. Марджи слезает со стола.

Вы невероятно напряжены. Массаж действительно пойдет на пользу.

Марджи заворачивается в полотенце. Вы не первая мне это говорите.

Вы держались молодцом, Марджи. Для первого раза. Не торопитесь одеваться. Следующий клиент через час. Выпьем чая, и вы мне расскажете, откуда у вас узлы.

Лин закрывает за собой дверь. Марджи садится на массажный стол и смотрит в окно, выходящее в сад. Все ухожено, все на своих местах. Марджи медленно одевается. Ее первый массаж. Или полмассажа. Она выдержала. Лин касалась Марджи, и Марджи не развалилась.

* * *

Но потом она разваливается.

По пути домой забывает, куда едет. Лишь после нескольких неправильных машинальных поворотов и, соответственно, разворотов наконец добирается до дома. Открывает ворота, но они кажутся странными, будто она вторглась в чужие владения. Марджи медленно поднимается по лестнице, все еще сомневаясь в себе, в том, что происходит. Раздвигает стеклянную дверь и видит Элси, знакомое любящее создание.

Она ложится на кушетку, обнимает, гладит собаку по шее. А когда наконец закрывает глаза, ее затопляют воспоминания о совершенно другой жизни.

<p>33</p><p>Гималаи, год неизвестен</p>

Пема отъезжает от дома Лхаки с тяжестью в груди, которую испытывала почти всю жизнь, от которой трудно дышать.

Она едет на восток, мимо сельских угодий, болот и скоро чувствует за спиной тепло Лхаки, подбородок подруги лежит у нее на плече. Она вспоминает…

Пема знала, что в первый теплый день весны Лхаки будет собирать кедровые орехи. В детстве они делали это вместе. Тоска Пемы стала нестерпимой, и в тот день она отправилась в лес и стала ждать Лхаки. Лхаки, конечно, пришла, но, когда Пема приблизилась к ней, застыла, будто увидев опасного зверя.

Пема отошла и начала искать маленькие зернышки. В тот день они не говорили. Но на следующий день, когда Пема опять приехала в лес, Лхаки тоже пришла. На третий день они собирали орешки бок о бок, а на четвертый поклялись встречаться в лесу каждую весну.

Потом наступили холода, и возможность проводить время вместе исчезла. Пема научилась ощущать Лхаки рядом и всю зиму ходила будто в теплой одежде; так жизнь казалась намного лучше, чем была на самом деле.

Она жила их клятвой встретиться будущей весной.

С вернувшимся теплом Пема поехала в лес. Но Лхаки не пришла. Пема приезжала каждый день, собирая кедровые орешки, как в прошлом году, как они задумали.

Но Лхаки так и не появилась.

Пема едет по дороге, глядя на птиц, взлетающих из высокой травы. Она говорит вслух, будто Лхаки действительно рядом. Рассказывает ей все, что хотела и должна была рассказать раньше.

День клонится к вечеру. Пема останавливает лошадь у озера. Ложится. Видит рядом Лхаки и тянется за цветком, чтобы подарить ей.

Так она прощается.