Читаем Псы Господа полностью

— Дык… С ведьмами у нас спокон веков одно делали… Спалили ея, с избой да с отродьем, окна-двери заколотили и спалили… Не становому ж ехать жалиться…4 А лобаста, сталбыть, в иле так и спала, на сундуке с золотом помещичьим — пока вы не пришли, сон не потревожили…

Закончив байку, старый в деревню не пошёл, захрапел здесь же, у костерка. Все понимали: врёт Милчеловек, как сивый мерин, ради водки дармовой старается. Но, как сговорившись, справлять нужду в ту ночь отходили совсем недалеко, оставаясь в круге неверного, костром даваемого света…

* * *

Работы близились к завершению. Чаша старого пруда освободилась от большей части ила. Остатки скопились в самой удалённой от трубы оконечности водоёма.

Работяги поговаривали, что стоит в складчину проставить магарыч председателю сельсовета — дабы подписал приёмку аккорда в нынешнем его виде. Берега на дальнем конце пруда высокие, крутые — на подводе не подъехать. А тачками ил вывозить — ещё трудов на год…

Председателя такой вариант не устроил. И он приказал вырыть по дну пруда канаву — и согнать-таки по ней ил к стоку. Чистить так уж чистить.

Повздыхали, поматерились, — и начали копать размокший, податливый грунт прудового ложа. Изредка и карасиков откапывали, в основном мелких — зарывшихся в ил, пытающихся переждать лихую для них годину.

Рыбы, по большому счёту, в пруду не осталось. Лишь на дальнем от трубы конце — ил там стоял ещё по бёдра — изредка поплескивались некрупные рыбёшки…

Из-за этих-то карасей и случилась с Федькой-Кротоловом неприятная история. Неприятная и странная.

* * *

Федька Васнецов по прозвищу «Кротолов» — деревенский оболтус двадцати с лишком лет — записался в бригаду по причине глубочайшего отвращения ко всем видам сельхозработ. Прозвище своё он заслужил тем, что вечно ходил обвешанный проволочными кротоловками: сотнями ловил зверьков и сдавал кротовьи шкурки в потребкооперацию. Чем и зарабатывал на жизнь.

Охотничий инстинкт у Федьки был развит. Заметив, как в илистой луже бултыхнуло на редкость громко и сильно, он выпустил лопату из рук.

— Чушка… Фунтов пять будет! А то и все восемь… — И Кротолов побежал за валявшейся неподалёку старой бельевой корзиной.

У коллег его затея энтузиазма не вызвала. Рыбная диета всем опостылела.

С корзиной в руках Федька смело ринулся в грязь. Карася он действительно заприметил не рядового. Видно было, как жидкая поверхность ила набухла в одном месте подёргивающимся, медленно ползущим бугром. Не иначе как наверх и в самом деле выплыла-протолкалась «чушка».

— Завязывай филонить! — крикнул бригадир Калистратыч, пропитой мужичок из городских. — Хватай свою чушку за уши, — и за работу.

Кротолов не обратил на его слова внимания. Высоко подняв здоровенную корзину, подкрадывался к рыбине. И — набросил снасть резким движением! Метнулся к корзине, в которой вновь мощно плеснуло, и тут…

И тут произошло нечто странное. На следующем шаге Федька ухнул в топь аж по плечи. Угораздило наступить на невидимую под илом яму. Мало того, парень начал тонуть! Шлёпал руками, разбрызгивая грязь во все стороны, орал благим матом, — и погружался всё глубже!

Тут уж стало не до шуток. Мужики ринулись на помощь. Успели: набежали, ухватили вчетвером за шкирку, за руки, даже за волосы — моментом выдернули, как репку из грядки.

Спасённый лицом был белее снега, беззвучно разевал рот, пытался что-то сказать, — и не мог. При этом норовил отодвинуться подальше от илистой топи.

А «чушка», послужившая причиной происшествия, в опрокинутой впопыхах корзине не обнаружилась. Уплыла, видать…

Через несколько минут Кротолова малость отпустило. И он дрожащим голосом поведал, что не просто провалился, не просто тонул — кто-то ТАЩИЛ его в глубину! Тащил за ногу!

Бригада грохнула дружным хохотом.

— Энто чушка тебя, Федян, чушка ухватила! За всех сродственниц сожранных сквитаться решила!

— Лобаста, про которую Милчеловек толковал! Точно она!

— Не-е-е, пиявица присосалась! А Федька в портки-то и наложил с перепугу!

— Знаю, знаю! Старик-Водяник его присмотрел, заместо бабы попользовать, гы-гы-гы…

Кротолов, не отвечая на подколки, стянул сапог, задрал повыше измаранную штанину. Ржание как ножом обрезало. Под коленом ногу украшал огромный кровоподтёк — густо-багровый, словно от кровососной банки… На фоне его с трудом различались две дуги, состоящие из маленьких кровоточащих ранок. След зубов.

* * *

А под самый конец работ из города заявились учёные.

Бригада в тот момент готовилась закрыть аккорд. Дно пруда в угоду председателю чуть не вылизали: все коряги, весь хлам, набросанный в воду за долгие годы, — всё вывезли. Не говоря уж про илистую жижу.

Оставалось закрыть аккорд и получить денежки.

Но тут нагрянула наука.

Слухи про откопанную трубу потихоньку таки распространялись — и достигли слуха учёных мужей. Те и прикатили: ну-ка, где тут у вас старинное и уникальное техническое устройство? Покажите-ка!