Тяжко в атаку идти. Все в мыле.

Зато в сухом золотом песке

Очень удобно копать могилы.

А на севере трудно землю копать.

Помню рыл я могилу маме,

Так на сельском кладбище, блядь,

Корни да камни, корни да камни.

Вышел полковник с утра из шатра,

Вылитый Джавахарлал Неру,

И сказал: «Не гулять без меня ни хера

Вам под солнцем Сахары белым».

И сразу взлетели боевые машины,

На поле боя выдвинулись танки,

И ощутила себя рядом с настоящим мужчиной

Статная, белокурая киевлянка.

А меня пригласил в кабинет майор,

Разложил передо мною проштампованные листочки

И сказал, что решит господин прокурор,

Под какую мое дело подходит строчку.

И выходя из департамента,

Я представил Каддафи, раскуривающего кальян,

И задумался о разности темпераментов

Огненных бедуинов и отмороженных северян.

У них там шатры и трескучий порох,

Гашиш, бакшиш, дальний шум боев,

А здесь в бесконечной дали коридоров

Не об этом, короче, мечтал Гумилев.

Но пока держится Муамар Каддафи,

Несмотря на осуществляемое давление,

Пока он посылает Европу с Америкой на фиг,

Я тоже буду сочинять стихотворения.

Надо беречь свою честь, как алмаз,

И всегда помнить, что ты мужчина,

И тогда, может быть, тебе даст

Статная белокурая гарна дивчина.

Наша жизнь, она хрупкая лилия,

И мой разум понять бессилен,

Что-то мутят они там в Ливии,

Как мутили у нас в России.

Глядя на это стихийное бедствие,

Горько давлюсь я густою слезой.

Может, хоть этот текст не сочтут давлением на следствие,

И меня до суда не закроют в СИЗО.

Но если вдруг почему-то даже

Каддафи потерпит там поражение,

Я буду в «Соль» писать репортажи

Говенные, но с петлею на шее.

Рифмованные новости.

Великий русский поэт А. Блок,

Проснувшись в нумерах у очередной своей мани,

Услышал газетчика голосок:

«Затонул суперлайнер «Титаник»!»

Поэт, мечтавший быть партизаном,

Написал в дневнике, опрокинув стакан:

«Гибель «Титаника» порадовала несказанно.

Еще есть океан».

С тех пор прошло почти ровно 100 лет,

Появились айпод и смартфон

И стало казаться, что океана нет,

А тут вдруг вот он.

Чего только в мире не стряслось,

Пока в честь 8 марта пил я —

Земля налетела на небесную ось,

А в Японии пробудился Годзилла.

В воспаленных глазах двоится солнце,

Уплыть бы отсюда, да кончились шлюпки.

А ведь среди нас как раз японцы

Лучше всех понимали, как все здесь хрупко.

Сказал я своей удивленной бабе,

Писатель — пророк, без всякой иронии.

Все это предсказал еще Кобо Абэ.

В своем романе «Гибель Японии».

Мы пережили в Москве это лето,

Мы пережили дождь ледяной,

Но если это все-таки конец света,

То ты посиди пока рядом со мной.

Тем более все равно некуда деваться —

От конца света не спрячешься под диваном.

Мир божий давится нашей цивилизацией,

Как начинающий алкоголик «Агдамом».

Смотрит зачарованно аудитория

В жидкокристаллические экраны,

Где, опровергая конец истории,

Взрывается АЭС «Фукуяма».

Давай поговорим о Блоке,

Давай досмотрим программу «Вести».

Что бы написал Блок в своем блоге,

Если б проснулся он с нами вместе

И увидел гигантскую пробоину в борту

Главной наномастерской современного мира?

Пожалел бы суда, перевернутые в порту,

Или порадовался, что теперь им не до Кунашира?

Дальше в Ливии отвращение и страх.

Здесь где-то сгинул фельдмаршал Роммель.

А нынче Каддафи в тех же песках

Панарабскую революцию хоронит.

Хоронит ее под печальный звон

Церквей францисканских и доминиканских,

Хоронит ее под слезный стон —

Английский, французский и американский.

И, похоже, лидер ливийской революции

Эту вашу революцию порвет, как тузик,

Несмотря ни на какие резолюции

В ООН и Евросоюзе.

Телеоператоры с трудом сгоняют массовку,

В глазах у восставших другие мысли.

Они по приказу корреспондентов вскидывают винтовки.

Видно, что им платят за каждый выстрел.

Бродят люди с гранатометами, похожими на муляж,

Время от времени шмаляя то в одну сторону, то в другую.

В 68-м искали под мостовой пляж,

Эти, кажется, ищут под пляжем мостовую.

Короче, очень грустные новости.

Одно лишь исключение из правила —

Явка на выборах в Калининградской области

41,48 процентов составила.

Еще раз не про любовь

21 марта 2011

Хотел написать о любви я,

О вселенской гармонии,

А в новостях все Ливия

Да Япония.

Объяли Японию воды

До души.

Где же теперь мы купим айподы,

Суши, сашими?

Там под горами зелеными,

Где сакура в цвету,

Над реакторами раскаленными

Распыляют борную кислоту.

В юности был я горяч, как гром,

Помню, служил в солдатах.

Там нас охлаждали не бором, а бромом.

Наконец пришли результаты.

Летит там цезий или полоний

В давящийся небосвод,

Но за Японию я спокоен,

А за Ливию наоборот.

Где над горящими пальмами

Истребители кружат

И мужчины брутальные

Машут разным оружием,

Клеймят своих оппонентов позором,

Корчат зверские рожи.

Может, опрыскать их бором (бромом),

Вдруг поможет?

Но не безвредные седативные

Успокаивающие лекарства,

А «Томагавки» реактивные

Сыплют на Ливию империалистические государства.

Как тут было цели не поразить

И не начать бомбить за свободу,

Если Каддафи-сын клоуном назвал Саркози

И денег на выборы дал нищеброду?

И у нас это может произойти,

Мировому сообществу придется нас разнимать.

Уже против письма 55-ти

Написали другое письмо 45.