Не пустила дресс-кодина.

Так узнал я, с чего

Начинается Родина.

Камень

07 февраля 2011

Обозревая раскаленный эфир,

Где народные массы выражают свое возмущение,

Метко кидаясь камнями на площади Тахрир,

Я наткнулся на короткое сообщение.

Плечи мои ссутулились,

Стало на сердце гадко.

В Москве на Баррикадной улице

Закатают в асфальт брусчатку.

Расширят улицу узкую,

Потоком джипы польются.

В асфальт закатают русскую

Первую революцию.

Здесь впервые в России

Поднимались на баррикады,

Здесь рабочие пули косили

Преображенцев-гадов.

Здесь жандармов пролетариат

Встречал булыжников градом.

«Верхи не могут, низы не хотят»

(это цитата-цикада).

Память об этом стирают нах,

Ах, как гадко на сердце,

Ведь прошло на политых кровью камнях

Мое босоногое детство.

Сегодня, когда заполыхал

Весь арабский Восток,

Начальство решило убрать от греха

Серой брусчатки кусок.

Меж трех океанов встает халифат,

Продажная власть виновата.

«Верхи не могут, низы не хотят»

(это цикада-цитата).

У гонителей демократии

Заиграло очко,

Вышла из правящей партии

Танцовщица Волочкова.

Будет власть реагировать

На вызовы жестче и жестче,

Придется заасфальтировать

Им и Красную площадь.

Выйдя на демонстрации

Против существующего порядка,

Чем будут люди кидаться,

Если нету брусчатки?

Снова покажут кукиш

Трудящимся издалека,

Асфальт — его не укусишь

Без отбойного молотка.

Граждане, защитимте свой интерес,

Как наши прадеды в 1905-м,

Хватит бороться за сраный Химкинский лес,

Спасем брусчатку — оружие пролетариата!

Рамки со звоном

17 февраля 2011

Нам бросают подлянки

Раз по десять на дню,

Прохожу я сквозь рамки

И чуть слышно звеню.

А когда-то, ребята,

Был я молод и смел,

Стопудовым набатом

На всю рощу звенел.

Был по жизни неистов,

Презирая покой,

Я звенел серебристым

Бубенцом под дугой.

Уходили вагоны,

Подавая сигнал,

И малиновым звоном

Я их в путь провожал.

И стрелков из охраны

Провожал меня взгляд —

Ни копейки в карманах,

Только яйца звенят.

Был быстрей горностая,

Был хитрей, чем змея,

И друзья ДарВалдая

Называли меня.

И по медиа-зонам,

Где слагают стихи,

Я прослыл мудозвоном

С чьей-то легкой руки.

И на дружеских пьянках,

Выжрав первый пузырь,

Не держал себя в рамках,

А гулял во всю ширь.

Не вернуть старикашке

Тех безумных ночей,

И звенит только пряжка,

Только связка ключей.

Всюду служба охраны

Да тоска лагерей.

Понаставили рамок

По России моей.

Не проникнет предатель,

Не пройдет провокатор,

Где металлоискатель,

Газоанализатор.

Помешать мы не в силе,

Как над Волгою стон,

Так стоит над Россией

Этот рамочный звон.

Черной шашкою в дамки,

Как в князья из грязи,

Прохожу я сквозь рамки,

Словно пешка в ферзи.

Напряженно и прямо,

Типа хуя в пизду,

Галереей из рамок

Я по жизни иду.

Террористов я трушу,

Ну а все-таки, блядь,

Нашу русскую душу

В рамки им не загнать.

Мне осталась, подранку,

Неизбывная грусть,

Скоро в черную рамку

Я навеки впишусь.

Мне напишут на бланке

Месяц, год и число —

Он ходил через рамки,

Но его не спасло..

Февральские революции

21 февраля 2011

Всюду знамена вьются,

Дожили мы, ребята —

Началась революция

По всему халифату.

Огромная часть планеты

К свету свободы рвется,

Жаль, не увидит этого

Лев Давидович Троцкий.

Люди в огромном количестве

Демонстрируют за свободу,

Но сквозь явления эмпирические

Просвечивают имманентные коды.

Глядя на необычную

Потных толп экзальтацию,

Видим за этим типичную

Сионистскую провокацию.

Горшки разбивают не боги,

А неоколониализм.

Одни скажут — конспирология,

Другие — структурализм.

У ЦРУ и Израиля

Есть и свои идеи,

В пломбированном лайнере

Привезли Барадея.

Как это могло случиться?

Хоть кричи караул.

Офицеров-героев и принцев

Хотят заменить на мулл.

Вот Муаммар Каддафи

Прожил всю жизнь в палатке,

Теперь учиняет мафия

Против него беспорядки.

В бушующей интифаде

Буксуют мирные танки.

Все англичанка гадит,

А пуще американка.

Кто от супружеских клиторов

Оторвал угнетенные классы?

Кто посредством фейсбуков и твиттеров

Возбуждал трудящихся массы?

Мы — дети крестьян и рабочих,

Нам не надо ходить на их чат,

Мы видим знакомый почерк,

Мы знаем, чьи уши торчат.

Мы помним, как на Майдане

Они вырывали руль.

Им надо горящих зданий,

Им надо кричащих бурь.

В РФ не меньше коррупция

И тандем несменяемый,

Но от нас они не добьются,

Поскольку мы все про них знаем.

Пусть восстают непокорные

Североафриканцы,

Их все равно прокормят

Французы и американцы.

Вокруг нас снега да льдины,

Пустоши да овраги,

Недаром они — бедуины,

Ну а мы — бедолаги.

Трудно жить не на юге —

Климат здесь холоднее,

Поэтому наши ворюги.

Нам гораздо милее.

Вроде бы и не принцы,

Вроде и не герои,

Ну а все-таки, в принципе,

Что-то свое, родное.

Мы, русские, — люди кроткие —

Привыкли терпеть унижения.

Вот зря только против водки

Власть делает телодвижения.

Желание быть ливийцем

09 марта 2011

В Ливии продолжаются сражения,

Льется кровь под солнцем Сахары белым.

А тут сидишь в ожидании возбуждения

Но не сексуального, а уголовного дела.

Это разные вещи — сексуальное возбуждение

И возбуждение уголовного дела,

Одно сулит пациенту наслаждение,

А другое мучение души и тела.

В Ливии видно, кто друг, кто враг.

Меткие пули дырявят шкуры.

А тут идет циркуляция бумаг

От Петровки до прокуратуры.

Вена стучит на смуглом виске,