Однако борьба с энтропией, борьба за информацию и энергию, которые только и способны противостоять энтропии, принимает в этих ограниченных временных и пространственных интервалах зловещие, жестокие и уродливые формы, впрочем, кажущиеся таковыми лишь носителям разума, точнее, сознания. Насколько органично и непринуждённо чувствует себя в этой борьбе, скажем, терзающий антилопу крокодил, не связанный моралью! А вот даже профессору Дёрти, хоть и не слабаку, терзать Вселенную и род людской, наверное, давалось не так легко. Впрочем, кто знает. Да что Дёрти. А сам-то я, обнаживший ствол в бункере и приведший к полному финишу четверых — нет, как выяснилось позже, — троих дёртиков?.. Свет в номере я не включал, но мысли мои постепенно расползались в стороны, как гостиничные тараканы от света, срывались в темноту, тощали во мраке и, наконец, совсем потерялись и растворились в нем.

19

Утром мне несколько полегчало и я продолжил свою жизнь с несколько большим энтузиазмом. Я сдал в прокат взятый там накануне казённый скаф, эту опостылевшую мне неудобную старую калошу, и навестил свой «шевроле», оставшийся в доке.

Набрав свой личный код и затем особый шифр на панели спецблока корабельного Мозга, я принял в руки выданный мне прямоугольничек и спрятал во внутреннем кармане комбинезона. После этого облачился в удобный скаф из звездолётного комплекта, имевший потайные карманы для «спиттлера» и флэйминга, кои я использовал по назначению. Теперь и в комбинезоне под скафом и в самом скафандре грелось по паре пушек. Прихватив сумку с «коконами», я покинул ангар в полной уверенности, что уж теперь-то на настоящего ловца побежит зверь.

Но металловозы не показывались, и так прошло несколько дней.

Спал я после ночных бдений долго, а встав, до вечера болтался по «платиновому городу», манившему разнообразными развлечениями, которые меня не очень-то привлекали даже в молодости. Подкупольный рай представлял таковые в избытке.

Всевозможные массажные кабинеты с очаровательными массажистками; голубые гостиные с подкаченной и загорелой, готовой на все услуги по полной программе мужской обслугой; бордели и бардаки с женщинами и мужчинами с планет всех галактик Местной группы; стриптиз-шоу; вотчинги для вуайеристов и вуайеристок, примыкающие к бордельным номерам; комнаты для наблюдения за самими вуайеристами; порновидеокиносалоны; залы интенсивного, интервального, группового и кругового секса; лесботерии; дансинги для эксгибиционистов и эксгибиционисток; секс-тиры; спецзоопарки для зоофиликов; лежбища для курителей опиума и гашиша; болтунарии, где вас развлекали беседой; дегустационные центры; гурманоиды для смакователей и обжор; рюмочные и распивочные; винарни и корчмы; бары и рестораны; траттории и пиццерии; таверны и кабачки; дешевые театрики и театры; дискотеки и музыкальные салоны; кинозалы; гладиаторные площадки; спортивные залы и манежи; весь набор мыслимых и немыслимых аттракционов; бассейны и сауны; игротеки, игорные дома и казино и так далее и так далее и так далее. Лишь ипподром отсутствовал на «Платинум сити».

В самом отеле «Сэвой Траффл», где я сам не знаю зачем остановился, променяв звездолётные удобства на стандартный номер, в высотном ресторане с экзотическим названием «Клоуд Найн» выступали в стриптиз-шоу длинноногие выпускницы «Колледжа Розовой Кошечки», так что вообще говоря не обязательно было идти или ехать на электромобиле в центр или на другой конец города в поисках сомнительных удовольствий. Стриптиз меня не интересовал, но на четвертый или пятый день своего пребывания на «Платинум сити» я поднялся в ресторан, чтобы хорошенько пообедать. После кофе прямо из-за стола прошёл на сообщавшуюся с рестораном обзорную галерею, тянувшуюся по всему периметру грибообразной шляпки, венчавшей толстую ножку башни отеля. Достав из сумки бинокль, я любовался панорамой раскинувшегося под куполом межгалактического муравейника. Левее и несколько впереди меня возвышалась башня отеля «Космополитэн» и, разумеется, я не мог не повернуть бинокль в ту сторону, а потом и в сторону причальных платформ, находившихся за куполом прямо напротив него.

И вдруг в окулярах промелькнул контур звездолёта с характерной формой грузового отсека. Я медленно вернул бинокль назад и через несколько секунд поймал приближавшийся к комплексу на самом малом ходу корабль. Томительно медленно вырастал его силуэт, пока огромная туша грузовика не заполнила собой все поле зрения.

Я отнял бинокль от глаз. Звездолёт, описывая широкую дугу, совершал заход на посадку. Теперь и без бинокля хорошо разлилась марка корабля. Несомненно, это был «харвесгер», и он намеревался ошвартоваться как раз там, где я и предполагал — напротив отеля «Космополитэн».