Читаем Прокол полностью

Включив корабельную защиту и настроив бортовой страж на экстренный старт при опасности, зашёл в гигиенический отсек и прежде всего коротко постригся с помощью барб-автомата. Мне было жалко своих льняных косм (должен же я оправдывать своё прозвище «Фэгот»), но стрижка являлась частью моего плана. Затем забрался в ванную и наверное целый час чистился и скрёбся, но запах кукольного нужника всё ещё преследовал меня.

С момента, когда меня подловили на платформе «Платинум сити», пролетело недели полторы. Это время я со вздохом записал себе в пассив: работа не продвинулась ни на шаг. Могилы и нужники, через которые я прошёл, были препятствиями, созданными самому себе мною же. А их преодоление — всего лишь действия, направленные на самосохранение, просто моё частное дело, которое вряд ли могло заинтересовать, например. Шефа.

Спортсмены знают, что пропущенная неделя тренировок отбрасывает в развитии на две-три недели назад: такова специфика непрерывного процесса. Время никого не ждёт. Оно уходит, уменьшая мои шансы на удачу. Я ничего не сумел пока сделать. А мой частный маленький успех… Я всегда помнил золотые слова: добиться успеха ещё недостаточно — надо, чтобы другие потерпели поражение.

Дорого заплатив за свою глупость и неосмотрительность, я рассчитывал взять реванш, имея в качестве мощного тыла новый, с иголочки, звездолёт.

Мне предстояло проникнуть на базу дёртиков. Она находится сравнительно недалеко от тренировочного городка, как вскользь упомянул в разговоре со мной Роки Рэкун. Я запомнил, как звездолёт уходил на северо-запад от городка после окончания похорон. Далеко для того, чтобы идти туда пешком. Да, нужно будет перегонять корабль на новое место, ближе к базе.

Просуществовав несколько дней на поляне, в нескольких милях южнее городка, я не видел пролетающих звездолётов. Они заходили на посадочную платформу с другой стороны — так, как заходили «харвестер» и доставивший меня на планету «Галакси-скайлайнер». Таким образом, место, где я все эти дни прозябал, располагалось как бы в мёртвой зоне. И всё равно опасность обнаружения постоянно висела надо мной.

Значит, придется перелететь, как стемнеет, поближе к базе, навестить дёртиков, вернуться и до рассвета выйти в космос. Если даже посещение базы ничего не даст, оставаться днём на земле недалеко от неё крайне опасно.

Я начал методично готовиться к «хаджу». Чисто выбрившись, изменил цвет своих теперь непривычно коротких волос, тщательно приклеил усы и добавил ещё несколько штрихов, преобразивших моё лицо. Я не собирался вступать с дёртиками в личные контакты, но при всём при том Айвэн Фул должен был исчезнуть, Ивэн Симпл должен был считаться умершим, а мне надлежало стать Саймоном Сайсом.

Чистая одежда, хорошая пища, специальные тонизирующие и укрепляющий средства привели меня в ровное настроение, придали бодрости и уверенности.

Незадолго до захода солнца я напялил на себя «жилетку», налокотники, наколенники, нацепил раковину и другие причиндалы. Сверху обтянулся тёмным удобным комбинезоном с откидывающимся эластичным капюшоном. Обулся в легчайшие упругие туфли, не забыл лэнгвидж, до зубов вооружился и, как только сгустилась тьма, с традиционным «вперёд — и выше!» свечой поднял машину в сочившееся мелким дождём небо Паппетстринга.

Выждав несколько секунд, чтобы дать анализаторам корабельного Мозга зафиксировать обстановку, я снизился до самых верхушек деревьев и передал управление автомату.

В бесшумном и плавном городском режиме мощный «шевроле» переместился сначала немного на север и затем, забирая влево и оставляя с правого борта бежавшее к базе шоссе, пошёл по дуге параллельно ему. Через несколько минут звездолёт взял правее и осторожно приземлился в заброшенном неглубоком песчаном карьере. Прибор показал расстояние до базы, не превышающее двух миль.

Прихватив с собой чёрную, как ночь, бесформенную плащ-накидку, служащую больше для маскировки, чем для защиты от дождя, я покинул корабль и направился прямо на север. Уже через несколько десятков метров, обернувшись, я не смог разглядеть заглушенную машину и, удовлетворённый, продолжил путь.

Лес постепенно расступался. Откуда-то сбоку вынырнула железная дорога, вероятно, заброшенная и, как и я, стремившаяся точно на север. Однако я не соблазнился приподнятой и потому сравнительно сухой насыпью, а предпочел пробираться понизу, по влажной, густой траве, густо покрывавшей кочковатую, прочерченную старыми бороздами и канавами, землю, продираясь через кустарник и обходя кучи мусора, воняющие креозотом штабели шпал, старые рельсы и тянущиеся вдоль насыпи продолговатые лужи.