Читаем Прокол полностью

Примерно через час она увеличилась до размеров баночки из-под сапожного крема, и я снял её с живота и поместил на подошву перевёрнутого ботинка, чтобы трава не затеняла ей солнце. Есть мне не очень хотелось: я мог обходиться без пищи целыми днями и сейчас наслаждался жизнью, греясь в лучах чужой звезды и время от времени переворачивая лежащую на солнце одежду.

Часа через два «таблетка» выросла до размеров большой кастрюли, а ещё через полтора я достал из лопнувшей оболочки новенький скафандр, одну из самых простых и облегчённых моделей.

Расправив и осмотрев его, я просушил скаф на солнце, примерил, опробовал, побегал в нём, залез на дерево и слез и, довольный, угомонился. Теперь осталось дождаться позднего вечера, чтобы преодолеть ещё одно трагикомическое испытание, возникшее передо мной как следствие неприятного пустячка, состоявшего в том, что звездолётные «таблетки» слишком велики для заглатывания вообще и впрок — в частности.

Наверное, я обошёлся бы пока и без звездолёта. Оружие можно было сравнительно легко добыть, напав на кого-нибудь из дёртиков — и действовать дальше. Для начала хотя бы сунуть нос к ним на базу, о которой говорил Роки Рэкун. В этом случае звездолёт непосредственно и не нужен — проникать к дёртикам в гнездо всё равно придется скрытно, без шума и пыли. А звездолёт можно захватить потом у этих головорезов…

Ну, всё. Понесло… Погнали наши городских… Снова голова, набитая мускулами, толкает меня на необдуманные, поспешные поступки.

Э, нет, братец кролик. Поспешать надо, не торопясь. Как говорила моя бабушка: «Не спеши в Лэйпешоу — переночуешь в Сандерлэнде». Вот именно.

Я ж себя знаю, папуаса. Потому и собираюсь достать «таблетки», чтобы приготовить звездолёт. Полноразмерная тачка «проварится» дня два-три — это тебе не скафандр облегченного типа. Когда я запущу «таблетку», поневоле придется ждать: её ведь не остановишь, да и нечем будет останавливать, разве только выломать в лесу дубину. Кстати, дубина может пригодиться для охраны полянки с созревающим звездолётом от непрошеных гостей. Вот за эти-то два-три дня я и остыну, кое о чём подумаю, поразмыслю — при моей порывистости это полезно.

А надеяться увести чужой корабль, когда можно заиметь отличную машину, которую «таблетка» построит по доведённой до совершенства программе нашего Технического Отдела, — это авантюра. Украсть звездолёт — не пистолет стянуть. Для того ведь и «умирал», чтобы обеспечить себе свободу действий. А пропажа машины: шум, гам — только насторожишь дёртиков. К тому же ситуация с наличием у них звездолетов не очень определенная. У тренировочного городка дёртики паркуют их ненадолго и на ночь не оставляют: боятся кукол.

Надо полагать, тачки есть на базе. Но знаю я эти цивильные и вообще чужие звездолёты. Тахионный движок не так уж часто встретишь — немногим он по карману. Хотя, конечно, у дёртиков звездолеты неплохие. На «харвестере» и на «Галакси-скайлайнере» стоят Т-двигатели. И демпфер на «Галакси» тоже прилично настроен. И глаза у Риты… Но всё-таки чужой корабль — кот в мешке.

Да что себя уговаривать, ясно же: свой звездолёт — это всё. Недаром во всех галактиках переняли вашу эемную поговорку: «Мой звездолет — моя крепость». Это ведь не просто тачка, машина, корабль — это настоящий дом, это друг. Особенно для такого межгалактического… м-да… не будем. Есть звездолёт — и есть крыша над головой, есть пища, одежда, оружие и… бритвенные принадлежности, наконец!

Так что сортира мне не миновать, как пить дать. Да и то сказать, не всё под кустиками сидеть…

С такими, с позволения сказать, мыслями я осторожно, стараясь не шуметь и не наследить, бродил по лесу, пока ещё не наступили сумерки, хотя и ночью я видел, как кот.

Лес был до боли похож на наш земной в средних широтах. Однако он выглядел совершенно безжизненным. Только большие и крикливые птицы, похожие на ворон, вероятно, и обитали здесь. А растительный мир… Ну, деревья, само собой. Ягоды в это время уже, конечно, не попадались, а грибы — очень редко, какие-то сморщенные и сухие, как и лесная подстилка. Я их и пробовать ее стал: бережёного Бог бережёт.

И тишина в лесу висела муторная и неживая, я это было очень странно.

Я смутно начал ощущать почти физическое присутствие какой-то пока непонятной мне злой и тёмной силы, выморочившей лес. Но потом списал это на извечный, инстинктивный страх человека перед темнотой, уже начавшей сгущаться. Страху этому, естественно, не чужд был и я сам. Насколько я ошибался, не доверяя собственному шестому чувству, я понял позднее.

Закончив лесную прогулку, я возвратился на поляну, вытащил припрятанный скаф и произвёл нехитрые приготовления, а именно: стащив с себя нижнюю рубаху, перевязал ею аккуратно сложенный костюмчик и затем снял башмаки. На территорию городка я проникну, не надевая скафандр — так будет удобней и легче.