Испуганно отпрянула, подвернула ногу и упала правой коленкой на острые камни.

Боль немного отрезвила. Господи, что за фантазии?!

Откуда слова-то такие пришли на ум. Вот и лечи теперь разбитую коленку, дурище!

Я всхлипнула и поднялась на ноги.

— Больно? — Холд поджал губы.

— Нормально, — отмахнулась я.

— То-то ты плачешь, — не поверил. — Покажи, — приказал он и присел на корточки возле моих ног.

Я приподняла подол, демонстрируя ему ссадину на ноге. Он рукой обхватил меня чуть повыше икры.

В этом жесте не было ничего кроме сочувствия, и я расслабленно выдохнула:

— Ерунда.

«Стать его секретарем — станет самым идиотским решением в твоей жизни», — отчетливо поняла я.

Он попросит у меня кофе, а я упаду в обморок от того, что мне почудится за этой просьбой.

Да, Алиана. На лицо нездоровые наклонности.

Истерически хихикнула.

— Разодрала, — озвучил очевидное господин Николас и поднял голову. — Дойдешь сама?

— Конечно, — уверенно заявила я, стараясь не смотреть на него.

То, что он склонил голову у моих ног, вновь показалось мне слишком интимным.

— Чем тебе помочь? — спросил мужчина.

Рука его все еще сжимала мою ногу, и этот факт не придавал мне спокойствия.

Почему бы вам просто не отпустить меня восвояси, господин Холд? Что за вопрос?

Напряжение трансформировалось в злость. Я поджала губы и буркнула:

— А вы подуйте!

— Отличная идея, — хмыкнул он.

Ослабил руку, но вместо того, чтобы убрать, провел ладонью вверх, осторожно огибая ранку. Остановился чуть выше колена. Смял край белого сарафана и подул на царапину, едва касаясь разбитой кожи губами.

Меня бросило в жар. Подкосились ноги. Бешено забилось сердце. Зашумело в ушах.

Предвкушение. Паника. Слабость.

Обморок с приветом в Эдинбургский лес был бы мне спасением, но в этот раз он не торопился наступать.

— Николас? — услышала я тихий голос госпожи Дианы, радуясь тому что нас прервали.

И не радуясь.

Холд не торопясь убрал от меня руки. Поправил подол моего платья. Встал во весь рост.

— Иди в дом, дорогая, — ничего не вкладывая в это обращение, заявил он. — И распорядись накрыть на стол.

Глава 14.

Если бы я могла, я бы с радостью провалилась сквозь землю, а пока — темнота была единственным местом, где я могла укрыться от боли Дианы, ощутимой ярости Холда и собственного невыносимого стыда.

Закрыть глаза — и оказаться в кромешной тьме наедине с собой.

Ничего и никого вокруг.

Это страшно — не видеть. Но еще страшнее видеть, закрыв глаза. Видеть то, чего не может быть.

Лишенный всех красок мир. Серое небо, серая земля. Черно-белая Диана и господин Холд — пульсирующий кроваво-красный сгусток в форме человеческого тела.

Концентрированная чистая сила. Лава. Жаркая. Пугающая. Жадная. Она текла от него ко мне, окутывая меня багровым туманом.

«Увидела, наконец», — тихо хихикнул кто-то у меня в голове.

Я отступила назад, она рванула следом за мной нестерпимо яркой вспышкой.

Испуганно распахнула глаза, а потом сощурилась от такого же яркого света.

Госпожа Диана что-то говорила мужу. Он что-то отвечал.

Мир двоился. Цветной, серый, и снова цветной. И маршал — сила, льнущая ко мне, будто голодный кот.

— Прощу прощения, — сказала я чете Холд, сделала еще один шаг в сторону и сжала виски.

— Алиана? — насторожился маршал. Огонь в нем замер, недовольно вернулся к хозяину. — Тебе плохо?

— Нет. Да. Мне нужен Никки, — пробормотала я, подхватила подол и быстрым шагом направилась к корпусу младшего Холда, нисколько не волнуясь о том, как я в принципе туда попаду.

— Ты останешься на ночь? — услышала я тихий голос Дианы.

— Не вижу смысла, — равнодушный ответ мужчины.

Я руками зажала уши. Не хочу слышать, не хочу думать! Не хочу знать!

Свет. Тень. Красное марево за моей спиной. Господин Николас стремительно приближался, загоняя меня, словно зверя.

Я начала задыхаться. Из последних сил сорвалась на бег.

«Пожалуйста, не подходите ко мне!» — мысленно взмолила я Холда, чувствуя исходящую от него силу всем своим телом.

— Ана, стой! — окликнул меня мужчина, и в голосе его мне почудился страх и отчаянье.

«Бедный мальчик, — с издевкой сказали в моей голове, — столько приготовлений, столько сил. И всего один крошечный просчет. Ты».

Я запнулась и, чуть было, снова не свалилась. Вспомнила о двусмысленной помощи господина Холда и чудом удержала равновесие.

Еще одного такого лечения я не выдержу.

«Кто ты?» — спросила я свою личную шизофрению.

«Я? — удивился голос в моей голове. — Никто, — короткий смешок».

Меня затрясло от неконтролируемого ужаса.

«Никки!» — беззвучно закричала я, как будто он был единственным, кто мог бы укрыть меня. От безумия, от Холда-старшего и от всего мира.

Странного черно-белого мира, в котором я была самым темным пятном.

Подняла руку к глазам. Белая кожа, тонкие пальцы. И вместо крови — клубящаяся тьма.

Я всхлипнула, воздуха не хватало.

Камни под ногами. Конец серой дорожки. Газон. Угол здания.

— Тихо! — поймал меня Николас-младший и прижал к себе. — Я рядом, — успокаивающе погладил по голове.

Горячий. Жарче отца.

— Ты такой же! — затрясло меня еще сильнее.

Никки обхватил мое лицо руками и приказал:

— Смотри мне в глаза!