Солнце слепило глаза, я козырьком приставила ладонь к глазам и застыла.

— Ник, — я запнулась, а потом сказала очевидную глупость, — Николас, ты постригся?

Глава 13.

Холд младший равнодушно пожал плечами и по старой привычке качнул головой, чтобы откинуть челку, которой теперь не было.

— Так лучше! — уверенно заявила я. — Яблоко хочешь?

— Хочу, — согласился подросток и присел на краешек покрывала.

Я достала фрукт и протянула ему, с любопытством разглядывая его лицо. Он действительно был очень похож на сестру, но еще больше — на отца.

Копия Холда старшего. И Александра. Удивительные причуды крови.

— Ты видел Лиззи? Она заболела.

— Видел, — Никки взял у меня яблоко. — Не волнуйся. Сейчас она спит, а к вечеру уже проснется здоровой.

Невероятно! Целое предложение, и даже понятное!

Он подбросил яблоко на руке и впился зубами в ярко-розовый бок.

Я присела рядом с ним. Относительно рядом, конечно. На другой стороне покрывала. Доверху наполненная съестным корзинка для пикника служила неким барьером между нами двоими.

Никки жевал и глядел на пруд. Я нагло его рассматривала и думала о том, как забавно растут мальчишки. Скачками. То спина вытянется, то руки, то ноги. То нос вдруг станет непропорционально большим, или вот как у Никки сейчас, тело почти взрослого мужчины, и такое удивительно нежное, по-девичьи утонченное лицо.

Да он красивее сестры, черт возьми!

Улыбнулась собственным мыслям, а потом улыбка эта превратилась в гримасу скорби.

Я не видела, как рос Ральф, он совсем уже мужчина. И никогда я не увижу, каким мог вырасти Рэндольф. Стали бы они меньше походить друг на друга с возрастом? Или, как и в детстве, отличить их можно было бы лишь по мимике, да кудряшкам Ральфа.

— Как ты себя чувствуешь? — вдруг спросил меня Николас.

— Хорошо, — не соврала.

— Дашь руку?

— Зачем? — удивилась я.

Мне действительно не нужна была помощь, прошлого «сеанса» хватало до сих пор.

— Потому что я подстригся, — серьезно ответил он.

Да. Логично, конечно. Но в этом весь Никки.

— Держи, — протянула ему ладонь.

Младший Холд, как и месяц назад, не просто взял мою руку, но сплел наши пальцы. В этот раз я ничего не чувствовала, разве что мне было немного щекотно.

Он закрыл глаза и сжал губы в тонкую полоску, то ли от боли, то ли от того, что сосредоточился. Я и не пыталась понять.

Никогда я не мечтала о сверхспособностях. Не знаю почему, но я была уверена, что за щедро отмеренный сверху дар, одаренному придется заплатить сторицей.

И, судя по всему, я была права.

Ральфу было непросто физически, а Никки на каком-то другом, более тонком уровне.

Интересно, что он видит сейчас? Что чувствует? О чем, а главное, как он думает?

Его глаза начали двигаться под опущенными веками. С каждой секундой быстрей и быстрее. Это выглядело не то, чтобы странно, но даже жутко. У меня, кажется, волосы на голове зашевелились.

Вдруг всё прекратилось. Он расслабился, резко распахнул ресницы и подался вперед ко мне.

— Бу! — клацнул он зубами прямо перед моим носом и захохотал.

У меня сработал инстинкт. Всё детство я росла с братьями и частенько становилась объектом шуток, поэтому и поступила так, как делала всегда в подобных случаях.

Я дала ему подзатыльник и от всей души сказала:

— Дурак!

И только после того, как я выпустила пар, до меня дошло, кого я только что ударила.

Гениального одаренного, над которым с младенчества трясется вся его семья.

— Больно, — удивленно потер он затылок.

У него был такой ошарашенный вид, что я прыснула.

— А нечего пугать! — отрезала я.

В конце концов, сколько можно бояться сделать что-то нет так? Что мне ответят на это Холды? Накажут? Лишат сладкого? Господин Холд передумает брать меня на работу?

Вернет нас с братом в Эдинбург первым поездом?

Очень сомневаюсь…

— Прости, ты была такая смешная, — улыбнулся Никки, чем несказанно меня удивил.

— У тебя глаза двигались, — буркнула я.

— Да? — он растеряно почесал голову. — Надо же.

Пожалуй, так мне мог бы ответить один из братьев, но не молчаливый младший Холд.

— А в Эдинбург тебе нельзя, я же уже говорил, — тяжело вздохнул подросток и опустил голову, снова превращаясь в бледную тень самого себя.

«Он еще и мысли читает», — без особых эмоций подумала я.

Что-то подобное я и ожидала.

Николас смотрел в одну точку. Между ним и миром больше не было ни капюшона, ни длинных волос, и ничто не мешало видеть его ставшее в один миг мертвенно бледное лицо. Это на такой-то жаре.

«Бедный ребенок. С каким же грузом ты живешь», — я покачала головой, поднялась на ноги. Протянула ему руку и сказала:

— Пошли-ка лучше купаться, господин Холд.

Никки воспользовался предложенной опорой и встал рядом со мной.

— Я не читаю мысли, — заявило это чудо и добавило, — и я не ребенок!

— Конечно, — даже спорить не стала, взяла его за руку и пошла к воде.

В голове было пусто и звонко. У меня был целый ворох вопросов еще несколько минут назад, а теперь, когда я знала, что их даже озвучивать не нужно, все они куда-то выветрились.

«Вернее, расплавились», — посмотрела на небо. Ни одного облачка. Скинула сарафан.