Читаем Проект 9:09 полностью

Мы впервые отмечали его без мамы, потому что в прошлом году, по единодушному соглашению, мы этот праздник пропустили. Я ожидал, что мы и теперь так поступим, но у отца были другие планы – в том числе на еду.

Большую часть дня он провозился на кухне. Отец не только зажарил индейку, но и сделал для нее начинку, а еще пюре, соус, приготовил ямс и стручковую фасоль. И любимое блюдо мамы – пирог с орехами пекан. Отец, видимо, решил, что если поставить на стол все, к чему мы привыкли, то праздник получится такой же, как раньше.

А не получилось. Даже близко. Мамино отсутствие ощущалось как присутствие, более осязаемое, чем если бы она и правда сидела с нами. И мы изо всех сил старались не упоминать о ней ни словом. В итоге даже пирог не разрезали: все заявили, что объелись, но ведь и дураку понятно, в чем было дело.

Отец положил вилку и отодвинулся от стола.

– Пожалуй, больше я не осилю.

– Пап, все было очень здорово, – сказала Олли.

– Спасибо.

Мои мысли блуждали где-то далеко, пока Олли не глянула на меня так, словно пинка дала.

– Мм, да… замечательно получилось, папа. Индейка отличная и… гм… все остальное тоже… – Я посмотрел на беспорядок вокруг. – Уборку беру на себя, уж это-то с меня причитается, – а потом повернулся к Олли. – Ты можешь идти, я тут сам справлюсь.

Дважды повторять не пришлось: сестра тут же куда-то ускакала. Отец помог унести все со стола и тоже ушел. Убираясь на кухне и моя посуду, я обычно слушаю музыку, но сегодня работал в тишине. Времени ушло немало, однако, закончив, я обнаружил, что его не хватило. Мне нужно было разобраться с эмоциями. И вот кухня чистая, а в голове полный бардак: мозг застрял где-то между «Запомни этот момент» и «Что в этом плохого?».

Я решил: прогулка может помочь, поэтому схватил сумку с фотоаппаратом, но по дороге сначала завернул в гараж. Как и ожидалось, отец был на своем обычном месте, копался в том старом фонографе. Я уже почти открыл рот, но вдруг передумал. Играло радио, и меня не заметили. Мой взгляд привлекло нечто особенное в том, как отец сидел, сгорбившись над верстаком, под светом лампы. Я осторожно положил сумку на пол, достал камеру, взял крупный план и сделал несколько снимков, прежде чем отец меня увидел.

– А, Джей, это ты!

Я подошел ближе.

– Не обращай на меня внимания, занимайся своим делом.

Он послушался, и я встал прямо перед ним, глядя на него сверху вниз – затылок, плечи, руки, – пока он вставлял невероятно крохотные винтики в металлический цилиндр. Мне удалось сделать три или четыре хорошие фотки, прежде чем отец шевельнулся и композиция распалась.

В детстве мы вечно смотрели старые диснеевские мультики, и отец сейчас показался мне похожим на Джеппетто, вырезающего из деревяшки Пиноккио.

– Ну как, он уже превратился в мальчика? – спросил я.

Отец засмеялся:

– Не совсем. Я дам тебе знать, когда он заговорит.

– Пап, на самом деле мне хотелось сказать, что праздничный ужин получился просто превосходный. – Я помолчал. – Маме бы очень понравилось.

Он кивнул и торопливо опустил глаза, вернувшись к своим винтикам.

Тащиться сегодня на угол улицы было полным идиотизмом. По крайней мере, именно так мне поначалу казалось. Потому что центр города просто вымер. Как будто опять карантин ввели: когда сработал мой будильник, вокруг не было ни души. Я подождал несколько минут, но никто так и не появился. И я уже собрался уходить, когда меня осенило: вот это – полное ничто – и есть то, что происходит в определенное время в определенный день в определенном месте мира, а значит, имеет не меньше прав на существование, чем все остальное.

Я достал настольный штатив, установил его на кадку с цветами и закрепил на нем камеру. Убедился, что она стоит ровно, и сделал четыре фотки – каждый раз поворачивая камеру, – чтобы показать как можно большую часть облюбованного угла. Проверил снимки на экране – да, мне удалось запечатлеть эту восхитительную пустоту, – затем убрал фотоаппарат в рюкзак и решил глянуть, открыто ли «Финч Кофе».

К моему удивлению, кафе действительно работало.

Я заказал чай масала и занял столик у окна рядом с входом. Не сказать, что люди тут кишмя кишели, но народу собралось явно больше, чем можно было ожидать. Потом до меня дошло, что это в основном молодежь – скорее всего, студенты колледжа, которые не поехали домой на День благодарения. Я залипал в телефоне, бесцельно бродя по интернету, когда рядом вдруг раздался голос:

– Ну а ты как провел День благодарения?

Обернувшись, я обомлел, но не потому, что понял, кого именно увидел, а оттого, насколько я ей обрадовался. В школе были каникулы, и мы несколько дней не встречались.

– Честно говоря, довольно странно.

Асси засмеялась:

– Ну прямо как я!

– В каком смысле?

Она села напротив меня.

– Понимаешь, мама не особо любит День благодарения, потому что терпеть не может индейку.

– Да уж, в таком случае весь праздник не в радость.