Почему бы и нет? Я схватил ноутбук и пошел в гараж. Потихоньку, потому что время уже было за полночь. Включил лампу, поставил ноутбук на верстак, открыл банку пива из отцовских запасов и уселся на его табурет. Посидел так, закрыв глаза, попытался поймать ощущения, которые испытывал, наблюдая, как отец что-нибудь чинит – особенно после смерти мамы. Потом попробовал представить себя на его месте… Что творится у него в голове, когда он возится со старыми, позабытыми механизмами? Или в сердце?

А что я вижу теперь – настроившись на отца, – когда гляжу на его фотографию?

Оставалось сделать глубокий вдох и начать печатать. Дело шло медленно: я писал кусочек, удалял, писал снова. В конце концов у меня все же кое-что получилось. Наверное, текст был далек от идеала, я допускал, что завтра он может показаться мне глупым, но сегодня – выглядел правильным.

Я вижу… человека, который пытается починить самого себя.

Когда жизнь вдруг идет наперекосяк, ты на какое-то время замираешь. А потом пытаешься вернуться туда, откуда тебя вышвырнуло. Но вода уже утекла. Ты не там, где был, когда все изменилось, и вернуться назад нельзя. Ты или поплывешь вперед, или утонешь.

Иногда, чтобы пойти вперед, нужно что-то построить, посадить, вырастить. Обновить, отремонтировать. Починить – какие-то вещи, а не себя. И в процессе вы, возможно, начнете приводить в порядок и себя самого.

Вот что я тут вижу.

А вы видите, что вижу я?

<p>Глава 22</p>

ЗА ОБЕДОМ В ПОНЕДЕЛЬНИК Я ПОЛУЧИЛ СООБЩЕНИЕ от Олли:

Мы с Сетом ели вместе с модницами, как уже делали несколько раз. Кеннеди, как обычно, восседала в центре длинного стола, а мы пристроились с краю, и она, как обычно, меня игнорировала. Рядом с ней сидела какая-то девчонка, потом София, Хлоя, Олли, Сет – и я в самом конце.

«Кеннеди сейчас, похоже, занята», – ответил я как бы в шутку, но, едва отправив сообщение, вспомнил, что когда-то действительно хотел пригласить ее на чашку кофе… и чем все в итоге закончилось.

когда?

Олли посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и пожала плечами. Все ясно, она строила планы на ходу.

во сколько? после школы или позже?

не знаю. часов в 6?

годится

Возможно, из-за того что урок английского только закончился и мы с Асси в очередной раз сыграли в паре, я не испытал особой неловкости, когда подошел к ней.

Она заметила меня и подняла взгляд:

– Привет!

– Привет. – Я кивнул на наш столик. – Короче, мы с Олли и Сетом сегодня вечером собираемся в «Такос де Энсенада». Пойдешь с нами?

Она посмотрела на меня с нечитаемым выражением на лице. Через пару секунд молчания я поднял руки, сложив их над плечом так, словно держал бейсбольную биту.

– Игрок занимает позицию, и-и-и-и бросок…

Асси наконец улыбнулась:

– Во сколько?

Я пожал плечами, словно это не имело особого значения.

– Ну… часов в шесть?

Она пожала плечами в ответ – как будто и ей тоже все равно, – но я заметил искорки в глазах.

– Ладно. Надеюсь, скучно не будет.

– Отлично. Мы за тобой заедем.

– Хорошо. Я пришлю тебе адрес.

– Договорились.

Я вернулся на свое место и написал Олли:

* * *

Отец не стал возражать, услышав, что я тоже пойду. А когда Олли упомянула о еще одной девочке, которая к нам присоединится, он повел себя прямо как мама.

– Пап! – в конце концов сказал я. – Да мы же не на свидание идем, а просто поесть тако с друзьями, понятно?

Он кивнул:

– Понятно.

Однако, выходя из комнаты, я услышал, как он принялся расспрашивать Олли про «другую девочку». Боже мой, дайте мне сойти с этой планеты…

Через пару часов, по дороге за Асси, у меня закралось подозрение: а не позвонил ли отец ее маме, чтобы та тоже проявила бдительность? Когда мы приехали, я написал Асси сообщение:

а можете подойти к дверям? все втроем

???

из-за мамы

гм… ладно

Мы вышли из машины и постучали. Асси открыла дверь и скорчила рожу, прежде чем поздороваться:

– Привет, заходите!