Эта девушка явно знает, куда идет. Судя по выражению лица, из нее получился бы отличный проводник для путешествия к неизвестной цели…

Запостив снимок, я задумался, чем бы теперь заняться. В смысле, чем-нибудь приятным. Рецензировать эссе своего «напарника по критике» я собирался не раньше воскресенья. И не раньше восьми часов вечера. Понятно же, что ничего особо интересного меня не ждет: там будет какая-нибудь история о рождении младшего брата, о победе на городском чемпионате Малой лиги или на конкурсе «Маленькая мисс Виста-Гранде» – ну или другая подобная ерунда.

В таком настроении я сдвинул книги, освобождая на столе место для более важных дел – например, для залипания в интернете. Но, видимо, перестарался: стопка книг соскользнула и упала на пол. Я нагнулся за ними, увидел ту самую распечатку, которую мне надо было прочитать, и глянул на первую страницу, чтобы узнать имя автора. И название. Ох ты ж черт… Какой там чемпионат Малой лиги или конкурс «Маленькая мисс»…

…потому что, как правило, люди имеют четкую программу поведения в критической ситуации. Если вы проснулись, а в доме пожар, вы не будете стоять на месте, размышляя об этом, а разбудите всех остальных и выскочите наружу. Если мимо проезжает машина и из нее летят пули, вы не станете рассуждать, как страна дошла до жизни такой, а просто упадете на землю.

Потому что ваши действия имеют значение.

Потому что вы можете повлиять на происходящее.

Но если в критической ситуации ничего нельзя изменить, если вы никак не можете на нее повлиять, то ваши действия больше не имеют значения. Следовательно, вы не знаете, что вам делать. Потому что у людей нет программы поведения для посткритической ситуации. Мы получаем не травматическое, а посттравматическое расстройство. Поэтому вы просто мечетесь от одного бессмысленного действия к другому, безуспешно пытаясь решить, какое из них важнее, пока наконец не осознаете, что ни одно из них не имеет значения. Потому что ничто не может вернуть мертвого к жизни.

В тот день, когда убили моего отца, я, наверное, сожгла больше калорий, чем когда бы то ни было. И скорее всего, добилась меньше, чем когда бы то ни было…

– Олли!

Она влетела в мою комнату.

– Господи, я тебя даже через стенку услышала! Что стряслось?

– Мне нужен номер телефона.

Надо отдать ей должное, она просто дала мне номер, без лишних вопросов. Я тут же отправил сообщение:

Ответ пришел почти сразу:

в любое время после 9:09

<p>Глава 19</p>

ОНА СИДЕЛА НА ТОМ ЖЕ МЕСТЕ, ГДЕ МЫ БЫЛИ В ПРОШЛЫЙ раз: в дальнем углу кофейни. На столике уже стояли эспрессо и чай масала. Я снял с плеча сумку с камерой и положил ее рядом на сиденье.

– Спасибо, – сказал я и взял свою чашку.

– Нафотал что-нибудь? – Асси кивнула на сумку.

Хороший вопрос…

– Не уверен… возможно… даже не знаю… надеюсь…

Она подняла руку, останавливая меня:

– Значит, нафотал.

Больше Асси ничего не сказала, поэтому я перешел к тому, зачем позвал ее сюда.

– Я прочитал твое эссе, и мне очень понравилось.

– Твое мне тоже понравилось.

Я решил, что она сказала так просто из вежливости.

– Да нет, правда, мне действительно понравилось.

– И мне действительно понравилось. Хватит уже, это ведь не состязание.