– видеть рядом сильного, доброго, жизнерадостного папу, к которому можно забраться на колени и тереться щекой о его щетину;

– чувствовать папино покровительство, а не постоянное напряжение и невыносимость бытия;

– иметь беззаботное детство, в котором есть место простым забавам, а не вечному преодолению трудностей и препятствий;

– жить легко, без надрыва;

– иметь светлые воспоминания о детстве.

И для этого уже сегодня я могу:

• достать свои детские фотографии и составить альбом счастливых детских воспоминаний, куда войдут только радостные семейные фотографии и теплые истории о моих родителях, сестре, друзьях;

• признать тот факт, что мое детство было тёплым и светлым, как у любого нормального ребенка. Просто моя невероятная дочерняя любовь к отцу и детское желание сделать его жизнь лучше, ярче, комфортнее привели к тому, что я, маленькая девочка, взвалила на свои хрупкие плечики взрослую мужскую ответственность – спасти папу, а себя досрочно превратила в старушку и лишила чудесной поры детства;

• признаться себе, что ответственность папы остаётся на его совести: он сделал свой выбор, как прожить свою жизнь, а ответственность за мою жизнь лежит на мне. Но выполнять свою в полной мере, взвалив на себя отцовскую, не осталось сил;

• поэтому принять решение: освободить себя и от папиной ответственности, и от чувства вины за то, что не справилась с ней;

• в полной мере заняться своей жизнью и сделать ее поистине прекрасной, начиная с новых воспоминаний о моем замечательном детстве!

Письмо 8

Гусь, привет!

Пришло время кое-что вспомнить: моя огромная обида началась именно с этого случая.

Я пришла в ваш класс из другой школы, это было после окончания начального этапа школьного обучения. У вас уже был сложившийся коллектив и свои лидеры.

Меня посадили за одну парту с тобой.

Я тогда носила очки. На уроке русского языка наша парта стояла так, что из-за бликов, попадающих на доску, я не всегда видела, что написано на доске.

Новая школа – новые требования. Когда учительница раздавала тетради после проверки заданий, я видела в своей тетради двойки и подчеркнутую дату. Я не понимала, что происходит, и боялась спросить об этом. Уже позже я узнала, что оказывается дату надо было писать прописью, а я прописывала цифрами, так от нас требовали в другой школе.

Во время самостоятельной работы ты пытался у меня списывать, а я закрывала тетрадь.

Гусь, я делала это не потому, что мне было жалко дать тебе списать, а потому, что мне было стыдно показать свои двойки, да и навредить тебе не хотела. Но ты расценил это по-другому. И обозвал меня еврейкой, жидовкой.

Ты первый стал меня так обзывать. И позже это обидное прозвище приклеилось ко мне, как клеймо. И полетели оскорбления и унижения в мой адрес.

Ты и твой другом стали меня обижать: это были постоянные тычки, пинки, придирки.

Школа превратилась для меня в настоящий ад. Даже об учебе я не могла думать. Все мысли были только о том, как бы пережить очередной день. Я себя ощущала, как героиня произведения “Чучело”.

И даже мои успехи в спорте (ведь я попала в ваш спортивный класс, потому что в спорте стала лучшей!) не спасали меня от постоянных унижений. Мне и пуговицы срезали с пальто, и топтались по нему обувью. Это был сущий ад.

Многие говорят, что школьные годы – чудесные годы. А вот я так сказать не могу. И это из-за тебя, Гусь. Ты вел себя по отношению ко мне как подонок и мразь.