— Иди, пообщайся с сестрой. Уверен, вам есть о чём посекретничать, — он удерживает меня за руку и убирает прядь моих волос за ухо. — Я буду в нашей комнате.

Стражник опускает взгляд. Понимаю, о чём он подумал, и краснею.

— Да, конечно, — смущённо кланяюсь и поворачиваюсь к лестнице. — Ведите.

Следую за молодым стражем, краснея при мысли о том, какие вопросы задаст Фрида, и обдумывая, как рассказать, что жена я пока лишь формально.

Ох, так страшно, словно перед первой брачной ночью: вряд ли смогу лгать сестре. Но и так неловко, что я жена, но по-прежнему девушка, пусть и по веской причине.

Глава 12. В новых владениях и статусе

— Что ж, спасибо за службу, Ингвар, — кивает Император (Ингвар принимает благодарность с кислой миной). — Мне нужно обдумать твой доклад и закончить со счетами, — небрежный жест в сторону бумаг. — А тебе надо отдохнуть с дороги. Думаю, мы сможем обсудить дальнейшие меры вечером. Подготовь свои предложения. С чёткой аргументацией.

Гнев Ингвара выдают только затрепетавшие при резком вдохе ноздри, по тонким губам скользит улыбка:

— Да, конечно. Позволь откланяться.

По остановившемуся взгляду, расслабленному лицу и едва уловимому кивку Ингвар понимает, что Император уже погрузился в мысли и не нуждается в нём.

Не нуждается.

«Ублюдок», — стиснув зубы, Ингвар чётким военным шагом покидает библиотеку. Лишь когда между ней и им пролегли пару поворотов, он разжимает кулаки и вдыхает полной грудью, в которой кипит ненависть. Впереди золотым солнечным светом сияет выход на балкон. Не обращая внимания на двух стражников, Ингвар выходит на каменный язык и окидывает взглядом прекрасный сад и ближнюю к дворцу часть города.

Ингвар больше не верит, что родство с завоевателем сделает его хозяином в собственной стране.

Мечты и надежды давно превратились в яд ненависти.

В каком-то смысле, у Ингвара стало даже меньше власти, чем при прежней королевской семье. Сдавая столицу, Ингвар надеялся, что Император отправиться завоёвывать северные или западные королевства, оставив его управлять новой территорией при молодой несмышлёной жене, а Император взял и остался в Викаре. Остался навсегда, а Ингвара то и дело отправлял во всякие захолустья, не позволяя жить в столице больше месяца в год.

И вот теперь это унижение — инспекция северных крепостей, общение со всяким отребьем…

«Ну, ничего, — холодная улыбка змеится по губам Ингвара. — Настало время получить причитающуюся мне власть».

Он стискивает каменную балюстраду.

Ингвар мчался сюда сломя голову не ради знакомства с невесткой, хотя она тоже представляла интерес. Он мчался сюда, чтобы не допустить сближения внука с супругой до того, как Император сдохнет. Больше всего на свете Ингвар боялся, что к его приезду проклятие уже будет снято, но успел.

Ненавистная королева с жёлтыми глазами привезла от своих загадочных родственников много опасных знаний, и теперь это играло на руку Ингвара. Надо только украсть принцессу и держать её вдали от Сигвальда, и тогда не надо наёмных убийц, яда, сложных заговоров — Император просто умрёт, наконец освободит место на троне, а уж с внуком Ингвар найдёт общий язык… а в крайнем случае у него останется принцесса — законная наследница страны, и её супруг, кем бы он ни был, станет полноправным королём.

«Надо только украсть принцессу», — Ингвара охватывает дрожь возбуждения, в его ледяных глазах ураган эмоций: ненависть и надежда, ярость, страсть. Неожиданно он представляет Мун под собой, как он вторгается в неё, глядя в жёлтые глаза королевы, и горячее возбуждение охватывает его пах. Огонь разливается по его телу, заставляя чувствовать себя молодым.

Хищной пружинистой походкой он возвращается в коридор, идёт наугад, высматривая служанок. Перед его мысленным взором — отказавшая ему в близости королева, воплощенная в юном теле своей дочери, перед его мысленным взором Мун, и он сгорает от возбуждения.

Смазливая служанка вытирает листья растущей в кадке пальмы. Ингвар прибавляет шаг, хватает девушку за локоть и тащит в ближайшую комнату. Лица стражников непроницаемы. Наконец девушка понимает, пытается вырваться, но Ингвар валит её на софу.

— Не дёргайся, если хочешь жить, — цедит он и, у испуганно застывшей, задирает подол. — Ноги раздвинь.

Ингвар представляет, что это Мун послушно выполняет его приказ, и возбуждение становится болезненным, он высвобождает жаждущую плоть и торопливо ложится на девушку. Гибкое юное тело, горячее лоно — всё пьянит его, переполняя страстью и ненавистью. Он торопливо наслаждается приливом сил, воображаемым ненавидящим взглядом жёлтых глаз королевы.

Кончив, Ингвар поднимается, сразу забывая о служанке. Он не уверен, что снова хочет рисковать властью, помогая взойти на престол человеку, послушание которого под вопросом (возможно, Сигвальд подчиняется отцу лишь из любви и уважения, а получив корону, может взбрыкнуть), к тому же брак с юной принцессой — это так соблазнительно.