Читаем Принцесса для императора полностью

Если он не остановится — я не знаю, что со мной будет, я, наверное, прижмусь к нему. Я уже почти падаю на его грудь, но Император подхватывает меня на руки и несёт к постели. Задыхаюсь, не могу вымолвить ни слова, обмираю, а сердце рвётся из груди, но Император лишь опускает меня на ещё ночью застеленную свежую простыню и укутывает одеялом.

— Тогда отдыхай, — он смотрит в сторону. — Можешь не выходить к гостям, это необязательно. Если что-нибудь понадобится — зови, слуги постоянно дежурят рядом. Отдыхай. И если Сигвальд тебя обидит — просто скажи мне.

Он нависает надо мной, я вдыхаю запах корицы, а он прижимается губами к моему лбу. Закрываю глаза, тянусь к нему рукой, но он уже отступил. Он уже уходит. Меня пробивает озноб.

***

С балкона наблюдаю, как Сигвальд провожает последних гостей. Второй день свадьбы подошёл к концу, дворец снова принадлежит нам, можно не изображать радушного хозяина, а казначей перестанет смотреть на меня щенячьими глазами.

Сигвальд кивает, похлопывает придворных по плечам, улыбается.

А Мун по-прежнему сидит в их комнате.

Ничего не понимаю.

Золотая печать на моей спине уменьшилась на бутон, значит, Сигвальд и Мун должны сблизиться, но я этого не чувствую.

Оба говорят, что всё хорошо, но мои ощущения твердят иное.

Прижавшись лбом к каменным перилам, вздыхаю.

Всё налаживается.

Смерть отступает.

Прижимаю ладонь к груди, слушаю стук сердца.

Тяжесть, давившая на плечи с того дня, как я услышал вердикт магов, больше не придавливает к земле, хотя о покое говорить рано, ведь печать не исчезла полностью, хрупкое равновесие чувств может быть нарушено. Я не привык сидеть в стороне, когда решается моя судьба, но как поступить сейчас?

Не ухудшит ли ситуацию моё вмешательство?

Закусываю губу. Недавно считал, что самое трудное — найти принцессу, а теперь волнуюсь пуще прежнего. Накрываю лоб рукой.

Надо успокоиться. Просто довериться Сигвальду и Мун. Любовь — это не битва, в ней можно победить без сложных стратегических расчётов и жертв. Юность и близость сделают своё дело, месяца более чем достаточно, чтобы убрать проклятие. Если повезёт — скоро я освобожусь.

***

Третий день брака начинается с ласкового прикосновения к губам. Вздрогнув, распахиваю глаза, и Сигвальд приподнимается на руках. Его щёки алеют румянцем, влажные кудри приглажены, отчего он кажется старше.

— Доброе утро, — Сигвальд ласково улыбается.

Улыбаюсь в ответ, хотя сердце испуганно колотится. «У него глаза отца», — мелькает привычная мысль.

— Д-доброе утро, — смотрю на гладко выбритый подбородок, чтобы не думать об Императоре.

— Как самочувствие?

— Спасибо, уже лучше.

— Если хочешь, после завтрака можем пройтись по дворцу.

Ладонь опускается мне на плечо, скользит по руке, перетекает на бедро.

— У меня ещё… — шепчу я, краснея.

— Это не делает тебя менее соблазнительной. Ты две ночи спишь рядом, естественно, мне хочется к тебе прикасаться. Хочется, чтобы ты привыкла ко мне и не дёргалась, точно я чужой.

— Простите… прости, — кладу руку на его плечо. — Просто раньше… если меня будили, значит, что-то случилось. Что-то неприятное, вроде разгневанной хозяйки или других слуг. И на мгновение мне показалось, будто… что я опять в своей комнатушке.

Не смею взглянуть в зелёные глаза, смотрю только на губы. Долгое время они остаются неподвижны. Наконец принц отодвигается:

— Похоже, у тебя была несладкая жизнь.

— С тех пор, как меня продали за долги — да.

Потирая заднюю сторону шеи, Сигвальд вздыхает:

— Меня тоже будили не с добрыми намерениями. Например, облить холодной водой и поколотить.

Вскидываю на него изумлённый взгляд, но Сигвальд смеётся:

— Это я о тренировках: сначала купание во рву с остывшей за ночь водой, даже зимой, потом тренировки. Папа хочет, чтобы я стал хорошим воином, но у меня не хватает способностей, компенсирую их потом и кровью. Так что я очень рад свадьбе: целых два утра никто не лупит меня деревянным мечом.

— Разве принца могут лупить?

— Папины боевые друзья — очень даже. А папа меня уделывает с завязанными глазами. Тебе надо обязательно посмотреть, как он вслепую сражается с несколькими противниками: смотрится сногсшибательно, — он усмехается, весело блестя глазами. — Но, конечно, я при дорогой жене постою в стороне.

— Да, уверена, Император выдающийся воин.

— Ты даже не представляешь, какой! — глаза Сигвальда сверкают. — Однажды он справился со львом, хотя из оружия у него была только палка! Он подкову разгибает. Ты обязательно должна увидеть тренировки. Оружие, там, конечно, используют безопасное, но смотрится… великолепно.

Сигвальд хватает меня за запястья и тянет, словно прямо сейчас собирается отвести на тренировку. К моим щекам приливает кровь:

— Ч-что, прямо сейчас?

Он задумывается на мгновение и мотает головой:

— Нет, наверняка он уже занялся делами, завтра утром разбужу пораньше, посмотрим. А сегодня предлагаю экскурсию по дворцу. Хочу сам тебе всё показать.

— Сейчас приведу себя в порядок, дело в том, что… — робко начинаю, но Сигвальд взмахивает рукой: