Читаем Принцесса для императора полностью

— Лучше Сигвальд. Мне… надо свыкнуться. Уверена, что позже…

— Да. Конечно, — он улыбается немного нервно.

Мне становится легче: Сигвальд, в отличие от Императора, не подавляет одним своим видом, взглядом, голосом. Рядом с ним я… не чувствую себя слабой женщиной. Я даже расправляю плечи.

Медленно, будто боясь вспугнуть, Сигвальд обнимает меня за талию, прижимает к себе и касается губ поцелуем. Его язык осторожно пытается вовлечь меня в какую-то игру, и я вспоминаю порабощающий поцелуй Императора, от которого всё внутри переворачивалось.

Переворачивается сейчас, когда я думаю о нём.

Я должна думать о Сигвальде. Обнимаю его за плечи, зарываюсь пальцами в мягкие кудри — и сбиваюсь с ритма поцелуя. Сигвальд останавливается, позволяя мне отдышаться. Вопросительно смотрит. Тёплая зелень его глаз увлекает меня в воспоминания об Императоре.

Нет, так не должно быть: зажмуриваюсь и тянусь к Сигвальду, он целует, неторопливо стягивая с меня тунику, скользя нежными пальцами вдоль позвоночника. Щекотно, вздрагиваю, фыркаю смешком ему в губы.

— Щекотно, — поясняю в ответ на недоумённый взгляд и опускаю ресницы, чтобы не думать об Императоре.

Сейчас, когда руки Сигвальда скользят по моему телу и не вызывают ничего, кроме чувства тревоги, мне убийственно отчётливо кажется, что я вышла не за того мужчину.

Но, может, я обманываю себя? Может, поцелуи и прикосновения Сигвальда тоже пустят по моей коже огонь, собирающийся внизу живота приятной тяжестью? Надеюсь на это.

Он бережно подхватывает меня на руки и несёт к огромной кровати. Простыни холодят кожу, ползут мурашки. Сигвальд стягивает тунику со своего гибкого сильного тела. Его плоть не вызывает животного ужаса, не кажется такой огромной — возможно потому, что я ожидаю это увидеть.

Сигвальд позволяет мне внимательно осмотреть себя, я сажусь и прикасаюсь к багряной головке. По его телу пробегает дрожь, улыбка трогает пухлые губы. Он резко падает на меня, вскидываю колени — и он вскрикивает, скатывается на бок, сжимается, прикрывая пах. С ужасом и непониманием смотрю на его покрасневшее лицо, слёзы.

— Б-больно?

— Д-даа, — выдавливает он и сжимается калачиком.

— Прости, — прижимаю ладони к губам. — Ты так резко кинулся, я… я… не знаю… Не хотела делать больно, просто…

— Л-ладно.

— Тебе помочь? Позвать кого-нибудь? Лекаря?

— Неет, — Сигвальд фыркает и шипит в простыню. — Само пройдёт.

Перебираюсь на самый край постели, обхватываю колени руками. Дыхание Сигвальда выравнивается, но он по-прежнему лежит калачиком и даже не смотрит на меня.

— Я испугалась, — повторяю я, и слёзы капают на руки. — Я не хотела.

— Я понял.

— Всё слишком внезапно… Я так волнуюсь, что едва помню свадьбу. Такое чувство, что это сон, всё происходит не со мной.

— По твоему взгляду было заметно, что ты будто не здесь. Я даже подумал, что ты не хотела выходить за меня и тебя чем-нибудь опоили, чтобы не взбрыкнула.

— Нет, это большая честь для меня, я бы не позволила себе проявить неуважение к Императору, но я была так напугана, что едва стояла на ногах. Боялась упасть.

— Неужели я так ужасен? — усмехается Сигвальд. Он разворачивается и подпирает рукой щёку. Другой прикрывает пах. — Ты первая девушка, которая боится меня. Обычно отбиваться приходится мне.

Усмехаюсь шутке, но по взгляду понимаю: он серьёзен. Недоверчиво уточняю:

— В самом деле?

— На последнем балу с меня успели содрать пояс. Еле отбился в рамках приличий. Но её безумное лицо и вонь гнилых зубов долго будет являться мне в кошмарах.

— Фу, — нервно усмехаюсь. — Тяжело быть принцем.

— Неженатым — да. Надеюсь, теперь девушки будут вести себя пристойнее. А ещё лучше, если они опять переключатся на папу, он от них хотя бы не устаёт.

— Неужели? — В груди растёт ком, мешающий улыбнуться и свести всё к шутке.

— Да, он как-то умеет их к порядку призвать и угомонить. Может даже с несколькими сразу, и они довольные ходят, смотрят на него с обожанием.

Крепче обнимаю колени. Не хочу это слушать, но и остановить Сигвальда не смею.

— Не переживай, если ты против других женщин в нашей постели — я не буду их приводить.

— Это так великодушно, — шепчу в колени, но не могу избавиться от мысли, что в это время Императора, возможно, ласкают его любовницы, а он целует их, гладит, и его плоть погружается в них.

— Мун, что-то не так?

Мотаю головой, но Сигвальд не унимается:

— Ты так побледнела…

— Я очень устала. Почти целый день шла пешком, потом на меня напали бандиты, ночью я плохо спала, а затем весь день эта свадьба… Не думала, что на празднике можно так устать.

— У меня самого ноги гудят после походов по храмам.

Его взгляд скользит по моим плечам, ногам. Сигвальд облизывает губы.

Он мой муж, я должна принадлежать ему, он имеет полное право прикасаться ко мне… Хочется сбежать, унестись прочь, как Фрида. Понимаю её, всецело понимаю. Сигвальд приподнимается. Жёлтый огненный свет скользит по его коже, по перекатывающимся мышцам.

Ближе…

Ближе…

Глаза в глаза.

Расширившиеся зрачки поглощают травяную зелень радужек. Запястья касается дыхание, за ним — губы.