Читаем Преподобный Амвросий Оптинский полностью

Иеромонах Иннокентий (в схиме Иов), духовный отец великого старца иеросхимонаха Макария, труженик, любитель безмолвия, в продолжение 18-летнего пребывания своего в скиту никогда ни с кем не вступавший в праздные разговоры и вообще устранявшийся бесед и только пред самой кончиной своей отворивший дверь своей кельи для всех желавших получить от него назидание.

Схимник Вассиан, нестяжатель, неутомимый труженик, молитвенник и изумительный постник. При всегдашнем крайнем воздержании в употреблении суровой пищи, он в первую и Страстную седмицы каждой святой Четыредесятницы ничего не вкушал, а в 1818 году поревновал провести два поста — Рождественский и Великий — строжайше, по 40 дней не принимая никакой пищи25.

А сколько еще было в монастыре и скиту ревнителей иноческих подвигов! Да и все вообще братия Оптиной пустыни, руководимые такими опытными духовными вождями, как старцы Леонид и Макарий, носили на себе отпечаток евангельских добродетелей, которые внушались им старцами и словом и примером. Все от старцев до послушников связаны были союзом взаимной любви — искренней, святой. Простота26 (нелукавство), кротость и смирение были по преимуществу отличительными признаками оптинского братства. Сами Оптинские старцы смиренные главнейшим образом старались насаждать и укоренять в душах новоначальных иноков эту боголюбезную добродетель, без которой спасение невозможно; как сказал о сем великий светильник Церкви святой Златоуст: «Без смиренномудрия невозможно, совершенно невозможно спастись. Хотя бы ты постился, хотя бы молился, хотя бы творил милостыню, все это без смиренномудрия будет богопротивно; тогда как, напротив, все сие вожделенно, все любезно, все спасительно, если будет притом смиренномудрие»27. Наставляемые старцами, младшие братия всевозможно старались смиряться не только пред старшими, но и пред равными, боясь даже взглядом оскорбить один другого и при малейшем оскорблении немедленно испрашивая друг у друга прощение.

По внешности же Оптина пустынь не отличалась богатством, особенно в описываемое время. Отличалась она только своим безмолвным местоположением среди огромного густого бора, удаленного от мирского шума.

Итак, вот в какой вертоград духовный поспешал наставляемый Промыслом Божиим Александр Михайлович. Здесь, среди давно уже цветущих во всем великолепии кринов духовных, должна была быть насаждена и юная леторасль — новая душа, ищущая спасения, дабы при исходищах вод благодатных, в обилии истекавших из уст богомудрых старцев, возрастать и укрепляться в жизни духовной и дать плод сторичный во время свое.

8 октября 1839 года. День воскресный. В Оптиной пустыни отправлялась поздняя Божественная литургия. По Белевской песчаной дороге, пролегающей среди вековых сосен и елей, далеко раскинувших свои могучие зеленые ветви, медленно подвигалась, по направлению к Оптиной пустыни, знакомая нам тележка с Александром Михайловичем во главе. Густой бор долго заслонял от очей его предмет сердечных его желаний и исканий, так что, только уже подъехавши к самому монастырю, он мог увидеть его. Но вот он уже въехал на гостиный двор и остановился в гостинице.