Читаем Преподобный Амвросий Оптинский полностью

Когда старец Иларион благословлял Александра Михайловича поступить в Оптину пустынь, то советовал ему предварительно сходить или съездить туда, чтобы ознакомиться с этой обителью, и потому Александр Михайлович имел в мысли съездить туда дня на два. «Но, приехавши, — так впоследствии рассказывал старец Амвросий, — я ничего не мог в два дня узнать и понять. Пришел к старцу Льву. Вижу, сидит он на кровати, сам тучный, и все шутит и смеется с окружающим его народом. Мне это на первый раз не понравилось. Потом пошел я к отцу игумену Моисею. Он спросил меня, понравился ли мне старец. Я сказал, что народу около него много, а что старец не понравился — это скрыл. В другой раз, вижу я, идет к старцу Льву скитский иеросхимонах отец Иоанн в схиме. Его только что постригли в схиму. Лицо у него ангелоподобное. Он очень мне понравился, и я пошел за ним. Пришедши к старцу, схимник поклонился ему в ноги. Я смотрю. Отец Иоанн начал говорить: “Вот, батюшка, я сшил себе новый подрясник, благословите его носить?” Старец Лев отвечал: “Разве так делают? Прежде благословляются сшить, а потом носить. Теперь же, когда сшил, так уж и носи, не рубить же его”. Тут я понял, — продолжал старец Амвросий, — в чем дело (т.е. что монашество состоит главным образом в отсечении своей воли). С тех пор я полюбил старца Льва»28. Объяснив ему обстоятельства своей жизни и теперешнее свое положение, Александр Михайлович изъявил ему и желание вступить в число братства Оптиной пустыни. С истинно христианскою любовью принял старец Лев нового пришельца, одобряя и благословляя его доброе намерение служить Господу в лике инока и ободряя дух его надеждою на помощь и милосердие Божие в деле сем. По его благословению Александр Михайлович отпустил своего кучера в обратный путь и остался навсегда в Оптиной. Но предварительно ему благословлено было, пока устроятся его обстоятельства, погостить на монастырском гостином дворе. Для сего он занял небольшой номерок во втором этаже одной из монастырских гостиниц. Корпус на севере от монастыря, при въезде в ворота, с левой стороны, по счету второй, а в то время был первый и двухэтажный29.

Расположившись в этом, более чем скромном помещении, Александр Михайлович ходил к службам Божиим, ежедневно посещал старца Льва, по его благословению, для откровения помыслов, и присматривался к монастырской жизни. А для келейного занятия, чтобы не было скучно, ему поручено было переписывать рукопись под названием: «Грешных спасение» — перевод с новогреческого. Общее содержание ее о борьбе со страстями30. Переписывание этой рукописи, служа для него трудом телесным и развлечением, не могло в то же время не доставлять ему и пользы душевной, ибо знакомило его с превосходной наукой духовной жизни, по выражению святого Симеона Нового Богослова, с наукой наук и искусством искусств.

Между тем о местопребывании Александра Михайловича узнал по слуху (вероятнее всего от наставника Покровского) смотритель Липецкого училища Ефимович, который, прождав целый месяц и не получая ни от кого и ниоткуда верного известия об отсутствующем наставнике, решился в начале ноября послать Оптинскому отцу настоятелю формальное отношение, в котором просил уведомить его, если наставник Липецкого училища Александр Гренков действительно проживает в Оптиной пустыни31.

Узнавши о сем от настоятеля отца Моисея, Александр Михайлович спросил старца Льва и вместе старца Макария, который ежедневно приходил в монастырь к отцу Льву, ехать ли ему на родину для получения отставки и окончания своих дел. Оба старца решительно отсоветовали ему эту поездку, сказав, что дело это они берут на себя32. А вместо сего, без сомнения по благословению тех же старцев, Александр Михайлович послал лично от себя Филиппу Ефимовичу письмо, в котором подтверждал дошедший до него слух о своем теперешнем местопребывании, просил у него прощения в том, что уехал из Липецка, чем доставил ему беспокойство, и в заключение просил его, не сомневаясь, донести семинарскому начальству о самовольной своей отлучке в чужую епархию33. Получивши от Александра Михайловича письмо такого содержания, смотритель был очень обрадован открытием тайны неожиданного его исчезновения из Липецка, а еще и тем, что исход этого неприятного для начальника дела принял для последнего благоприятный оборот. Теперь ждать долее было нечего, и Филипп Ефимович донес о самовольной отлучке наставника Гренкова семинарскому начальству.