Я убедилась в этом, как только поняла, что пробил час и дольше медлить нельзя. Собрав все свое мужество, я заставила себя сначала посмотреть на малышку Флору, которая в этот момент возилась поблизости, не далее чем в десяти ярдах. Сердце мое сжалось от страха, что сейчас она тоже увидит, и, затаив дыхание, я приготовилась услышать ее крик или же недоуменный вопрос, рожденный любопытством или тревогой. Я ждала, однако ничего не происходило. И тут мне показалось – в этом, пожалуй, и заключалось самое страшное, – будто между мной и девочкой возникла прозрачная, но непроницаемая стена. Между тем я заметила, что все это время Флора, увлеченная игрой, держалась спиной к озеру. Она не изменила своего положения, когда я взглянула на нее, уже нисколько не сомневаясь, что за нами наблюдал посторонний. Флора нашла небольшую плоскую дощечку с дыркой посередине, и это навело ее на мысль вставить туда палочку, чтобы получилась лодка с мачтой. Вот эту-то палочку Флора старательно, словно напоказ, пыталась укрепить в дырке. И когда я разгадала смысл ее действий, то почувствовала себя способной выдержать большее. Тогда я подняла взгляд и увидела то, что неминуемо должна была увидеть.

<p>VII</p>

Не знаю, как у меня хватило сил дожить до той минуты, когда нам с миссис Гроуз удалось остаться наедине. Помню, я закричала, бросившись к ней на грудь.

– Они знают! Это ужасно. Знают, знают!

– Помилуйте, что они знают? – Миссис Гроуз обняла меня, но в голосе ее слышалось сомнение.

– Все, что и мы, и даже больше того. Одному Богу известно, что именно они знают! – отстранившись, ответила я, и только в эту минуту смысл происшедшего во всей своей чудовищности дошел до моего сознания. Усилием воли я заставила себя сказать: – Два часа назад в парке Флора видела!

Миссис Гроуз задохнулась, как от удара.

– Малышка сама вам призналась? – простонала она.

– Нет, она не сказала ни слова, и это самое страшное. Она промолчала. Подумать только, восьмилетняя кроха, наша девочка! – Я не находила слов, чтобы выразить весь ужас пережитого мной потрясения.

Миссис Гроуз ошеломленно уставилась на меня.

– Как же вы это узнали?

– Я была там, все произошло у меня на глазах. Будьте уверены, Флора все отлично видела.

– Вы хотите сказать, видела его?

– Нет, ее. – Представляю, какое выражение было в этот момент на моем лице, я поняла это по глазам моей собеседницы. – На сей раз это была женщина, воплощение ужаса и зла. В черном одеянии, бледная и страшная – какое же у нее было лицо, какие страшные глаза! Она возникла за озером. Я сидела на берегу, Флора играла рядом. Мы пробыли там около часа, как вдруг она явилась.

– Откуда же она взялась?

– Откуда они все берутся? Просто явилась и стояла на другом берегу.

– И не приближалась к вам?

– Мне и без того казалось, что она так же близко, как вы сейчас.

К моему удивлению, миссис Гроуз отступила на шаг.

– Вы никогда ее прежде не видели?

– Нет. Но девочка ее знает. И вы ее знаете. – И чтобы дольше не мучить мою наперсницу, я выпалила то, в чем уже не сомневалась: – Это моя покойная предшественница.

– Мисс Джессел?

– Да, она самая. Вы не верите мне? – наступала я на миссис Гроуз.

Пряча от меня глаза, она спросила:

– А вы не ошибаетесь?

Я была настолько взвинчена, что недоверие миссис Гроуз вызвало у меня вспышку досады.

– Спросите Флору, уж она точно знает! – Но я тут же спохватилась: – Нет, ради бога, ничего ей не говорите! Она все равно не скажет правду – она солжет!

Хотя миссис Гроуз и растерялась, у нее невольно вырвалось восклицание:

– Как вы можете так говорить!

– Могу, потому что теперь мне все ясно. Флора постарается, чтобы я ничего не узнала.

– Ей просто не хочется вас волновать.

– Нет-нет – там бездны, бездны! Чем больше я думаю об этом, тем яснее все понимаю и тем больше боюсь. Не знаю, что еще скрыто от меня, чего еще надо бояться!

Миссис Гроуз недоуменно переспросила:

– Боитесь, что она вам опять явится?

– О нет. Теперь это несущественно! Страшно другое – если я не увижу ее, – постаралась объяснить я.

Но моя собеседница продолжала с недоумением смотреть на меня.

– Отчего же?

– Самое страшное, если девочка станет общаться с ней – а сомневаться в этом не приходится, – но я ничего не буду знать.

Уразумев, что такое возможно, миссис Гроуз едва не лишилась чувств, но тут же взяла себя в руки, здравый смысл подсказывал ей, что малейшая слабость могла стоить нам поражения.

– Господи боже мой, нам нельзя терять голову! В конце концов, – попыталась она горько пошутить, – если Флора не жалуется, то как знать, а вдруг ей это нравится?

– Нравится? Такой крошке?!

– Разве это не доказывает ее полную невинность? – решительно возразила моя наперсница.

Я почти готова была согласиться с нею.

– Прекрасно, если это так, хотелось бы верить! Но если вы ошибаетесь, тогда… Господи помилуй, жутко подумать! Ведь эта женщина просто исчадие ада.

Услышав это, миссис Гроуз опустила глаза, но через минуту, вновь взглянув на меня, тихо спросила:

– Как вы это узнали?

– Так вы признаете, что это была она? – воскликнула я.