– Итак, – продолжил француз, – когда полгода назад до нас дошло печальное известие о серьёзных распрях в русских ложах, мы не стали вмешиваться, предоставив вам время и свободу решить разногласия самостоятельно. Сегодня настало время услышать вердикт. Сейчас я задам вопрос отдельно каждой ложе, и пусть досточтимые Мастера стульев[97] дадут ответ… Итак, готова ли ложа Владимира[98] и дальше следовать путём, предначертанным великим Сен-Мартеном, и на этом пути повиноваться всем законам и обычаям Ордена, а также приказам Великого Мастера?

– Целиком и полностью! – глухо ответили из зала.

– Ложа Иоанна[99]?

– Целиком и полностью! – как эхо повторил зал.

– Ложа Аполлония[100]? – когда Рыцарь произносил третий вопрос, голос его дрогнул.

– Готовы, но с известными вам оговорками! – таков был ответ.

Услыхав эти слова, Вера Ивановна Крыжановская прошипела:

– Маска, а я тебя знаю, дорогой мой Григорий Оттонович Мёбес, подлый змей-искуситель… Кто же, как не ты, мог сбить с пути моего Семёна, толкнуть его на предательство! Так пусть же и тебе воздастся тою же мерой!

Мари не нашлась что возразить, хотя подобная горячность писательницы и показалась ей опрометчивой.

– Во избежание разночтений, прошу перечислить означенные оговорки, –бесстрастно сказал внизу француз.

– Их всего две, блистательный Рыцарь, – задиристо объявил Мастер стула Мёбес. – Но корень один: Российская держава очень велика и обильна. Поелику мы считаем, не должно Россию уравнивать с какой-нибудь Швейцарией или же Данией. Отсюда следует: нам необходима автономия, заключающаяся в перечне особых прав и привилегий. Здесь весь список, всего шестнадцать пунктов.

На миг замолчав, оратор зашуршал бумагой. Затем он продолжил:

– Вторая оговорка не особо отстоит от первой: мы хотим получить два места во Внутреннем круге, причём одно – рыцарское.

Это всё? – спросил Рыцарь Востока.

– Всё! – ответил Мёбес.

– Тогда услышьте ответ Ордена! – последнее слово, даром, что в зале плохая акустика, разнеслось и запрыгало по стенам многократным эхом. – Наша структура подобна башне: многим кирпичам надлежит находиться внизу, образовывая фундамент, и лишь малой толике выпадает оказаться на самой вершине. Конечно, желающих подняться наверх всегда много, но удовлетворить их желание не представляется возможным, ибо в этом случае центр тяжести башни сместится, и она рухнет.

– Тётушка, вы что-нибудь понимаете? – зашептала Оленька на ухо Мари. – Какая-то ахинея, право-слово! Теперь даже если звать начнут, ноги моей не будет на собраниях тайных обществ! Скучно здесь…

Мари вполне разделяла настроение племянницы.

А Рыцарь, тем временем, продолжал:

– Двери Ордена открыты для ищущих, но закрыты для своекорыстных. Всяк приходящий становится прежде Помощником, а подняться может только после того, как принёс видимую пользу. Конечно, достопочтенный Великий Мастер осведомлён о самомнении русских и их национальной идее – как там, у поэта… «… Аршином общим не измерить…», так, кажется – и мог бы снисходительно посмотреть на оговорки, исходи они из обычной русской блажи. Но это в том случае, если бы имел место общественный интерес. Ваши же требования продиктованы только личными амбициями, хотя они и прикрыты заботой об общем благе. Этого не скрыть! Таким образом, на основании изложенного, Орден отказывает ложе Аполлония в приёме и рассмотрении каких-либо оговорок и повторяет прежний вопрос. Готовы ли вы безоговорочно повиноваться?

– Нет! – громко выкрикнул Мёбес.

– В таком случае, я уполномочен объявить, что ложа Аполлония более не является частью Ордена Мартинистов и не связана с ним никакими узами. Вердикт окончательный и не подлежит пересмотру[101]!

В зале поднялся ропот. Воспользовавшись заминкой, Мария Ипполитовна спросила у писательницы:

– А что, Верочка, может, ты зря восприняла столь близко к сердцу тайные игры супруга? Посмотри, ведь эти люди – никакие не убийцы. То, чем они занимаются – чистое ребячество. Право, затея наша не имела смысла – следовало остаться дома.

– Да я уж и сама о том подумала, – вздохнула Вера Ивановна. – На сходку кровавых террористов из ПСР[102] мало похоже. Но насчёт затеи – ты зря. Теперь нам всё стало известно, и нет оснований для досужих домыслов.

– Ещё бы, – подтвердила Мари. – Я рада, что вышло именно так, а не иначе. Только представь, если бы Семён Васильевич оказался замешанным в чём-то по-настоящему скверном…

– Не знаю, – перебила ее Вера Ивановна. – Не могу понять, почему, но я продолжаю беспокоиться. Что-то, воля ваша, не то здесь творится. Будто понарошку всё, будто спектакль играют… А может, оно только кажется, мы ведь, как-никак, в театре…

Глава 7

Modus operandi[103]

24 января 1913 г.

Действие в театре катилось к финалу, о чём вскоре и объявил председательствующий. Мартинисты начали расходиться.

– Ну-с, подождём с полчасика? и тоже отправимся восвояси, – сказала Вера Ивановна.

– Скорее бы! – нетерпеливо бросила Ольга. – Надоело пуще керосину!